Книга Рыбачка и корморан, страница 12 – Лиора Бараш

В приятном ожидании Ли-Мин еще старательнее следила за домом, вычищая в нем буквально каждый уголок. Она заботливо готовила местечко для дитя, сооружая ему мягкое ложе из рисовых листьев, застеленных нежной материей. Ли-Мин рисовала в воображении, как кладет кроху в его маленькую уютную постельку, как бережно поворачивает на бочок. Каждый день она мысленно расписывала свой будущий распорядок – как будет ухаживать за ребенком, кормить его. Как будет петь ему колыбельные, рассказывать потешки и сказочки – и те, что когда-то слышала от матери, и те, что сочиняла сама. Представляла, как будет мастерить одежду и игрушки для этого крохотного создания, которое привнесет в ее мир так много нового и неизведанного.

Син в пору беременности жены также нередко отвлекался от насущных дел, уносясь в мечты об ожидаемом сыне. Он пытался представить, как тот будет выглядеть, на кого больше будет похож. С нетерпением ждал, когда сможет начать учить его всему, что необходимо уметь мальчику. Непроизвольно Син все чаще молился, прося небеса о благополучном разрешении супруги, чтобы он не остался в этом мире один или, хуже того, один с новорожденным – что привело бы к совершенно невозможной ситуации и, быть может, вынудило бы его отдать дитя в чужую семью.

Понятное дело, его размышления и грезы сказались на семейном достатке: чем больше Син предавался мечтам, тем скуднее был улов. В конце концов в нем победило чувство ответственности. Сознавая, что вскоре их потребности сильно возрастут, Син заставил себя больше проводить времени на рыбалке, а иногда даже ходить в ночное, в чем у него доселе не было необходимости. Увы, ночные вылазки на реку возродили его детские страхи. Изгнать их Син не мог, а потому, вопреки боязни, рыбачил во тьме, поскольку считал главной своей задачей обеспечение семьи.

По мере приближения родов Сина все чаще охватывали противоречивые чувства, в которых он не всегда был в силах разобраться. То на него находило радостное возбуждение. То охватывал страх. То он наполнялся такой энергией, что способен был без устали трудиться долгие часы. То им вдруг овладевала необъяснимая бездеятельность, желание просто запереться дома, любуясь своей беременной женой, которая день ото дня казалась ему все красивее.

Ли-Мин тоже позволяла себе иногда небольшие поблажки: то ложилась днем поспать, то уминала добавку супа и вонтонов, которые безумно любила, – пусть даже это означало, что Син не получит на ужин порцию обычных размеров. Но, если не считать мимолетного чувства вины за такое потакание своим слабостям, в целом Ли-Мин нравились происходящие с ней перемены.

Она тихо, радостно смеялась, чувствуя в себе шевеление дитя. Ли-Мин представляла, как малыш ворочается внутри, и все пыталась угадать, где именно и как сильно он ткнет пяточкой в следующий раз. От этой незатейливой игры на лице ее блуждала улыбка. Когда Ли-Мин угадывала правильно, она награждала себя или любимым угощением, или честно заслуженным отдыхом. Омрачало ей радость беременности лишь тайное желание родить дочь, и от накатывающей порой тревоги, от страха перед будущим все ее существо пробирала дрожь. Но Ли-Мин всеми силами старалась прогнать от себя эти мысли, фокусируясь на моментах счастливого ожидания.