Книга Рыбачка и корморан, страница 11 – Лиора Бараш

Син тоже был невероятно этому рад. Он надеялся, у них родится сын, который продолжит родовое ремесло и со временем поможет зарабатывать семье на жизнь. Ждал, что появление сына повысит его положение в деревне. Он будет с гордостью показывать своего отпрыска родителям и знакомым, воспитывая его в духе местных традиций. Син то и дело рассказывал жене, как будет брать сынишку с собой на реку и учить его всему, что знает сам, чтобы тот, когда вырастет, не только стал таким же умелым и успешным рыбаком, но и, возможно, превзошел бы своего отца. Он будет усаживать мальца на бамбуковом плоту и возить с собой рыбачить, а затем, возвращаясь домой, пристраивать его себе на плечи. В точности как сам он мечтал когда-то в детстве оказаться на отцовских плечах. Так, делясь с женой своими планами, Син просил ее тоже молиться о рождении крепкого малыша. Тогда они вместе могли бы воплотить свою мечту.

Увы, пожалуй, впервые за все время их безмятежной семейной жизни Ли-Мин не разделяла мужниных надежд. Отвечала она Сину то, что от нее и ожидали: мол, разумеется, она мечтает о сыне, который продолжит род и станет для них поддержкой в старости. Но в потаенной глубине души она все же надеялась, что родится девочка, которую она сможет взрастить и воспитать по собственным разумениям и идеалам. Так, как Ли-Мин хотела, чтобы когда-то воспитывали и растили ее. Она страстно мечтала о маленькой дочурке, которой сможет привить интерес к миру, пытливый исследовательский дух и устремленность к знаниям.

Впервые за их совместную жизнь Ли-Мин не была до конца честна с мужем. И связанные с этим переживания грозили разрушить ее счастье. Прежде она считала, что любовь к Сину заполняет весь ее мир – но теперь желание родить дочь оказалось более сильным и неодолимым. Утаивание от мужа своих истинных желаний казалось женщине равноценным обману. Она не смела высказать несогласие с надеждами Сина, однако это утаивание страшило Ли-Мин, наводя на мысль: не является ли оно неблагодарностью по отношению к супругу и не подтверждает ли то, на что мать столько раз пеняла ей в детстве? И не будет ли она однажды за это сурово наказана?

Так проходили дни и недели. Ли-Мин старательно убеждала себя, будто бы ради Сина и сама ждет, что у нее родится мальчик. Она даже совершенно искренне начала надеяться на появление сына – ведь тогда ее слова в ответ на речи Сина не будут такими уж нечестными. И желание иметь дочь она сможет низвести к безобидному душевному порыву. И когда наконец появится на свет их сын, она поблагодарит своего мужа и богов за величайшую щедрость и милосердие, чего она бы не снискала в той же степени при рождении дочери. Да, она действительно должна преподнести Сину этот подарок, уверяла себя Ли-Мин. Это единственный для нее выбор. Любое иное желание или даже мысль кощунственны и греховны.

Теперь, когда Ли-Мин носила его дитя, Син опекал ее еще заботливее, чем прежде. Почти каждый день он приносил к ужину свежую рыбу и помогал жене по дому, давая ей отдохнуть, когда Ли-Мин недомогала. И постоянно делился с ней мечтами о будущем сыне: как станет открывать перед мальчиком этот огромный мир и растить малыша в любви, как будет учить его жизни и своему ремеслу. Ли-Мин же, хотя всей душой радовалась подрастающей в ней новой жизни и ценила нежность и внимание мужа, все равно не находила покоя. Ее преследовали страх и досада на себя. С одной стороны, она вроде бы сделала все, чтобы поддержать желания Сина. С другой – ей никак было не заглушить надежду на рождение дочери. И от столкновения этих чувств Ли-Мин терзалась тревогой и беспомощностью. Ее сокрушала мысль, что, дав жизнь мальчику, она никогда уже не сможет исполнить свою мечту^[3]. Если же новорожденный окажется девочкой, то раскроется ее затаенная нечестность в отношении мужа, и тогда последствия могут быть самыми суровыми.