Книга Шестьдесят килограммов нокаутов, страница 241 – Халлгримур Хельгасон

— Как есть драконы огнедышащие! Правда, у них нет ни рук, ни ног, ни хвоста, ни крыльев, они ползают на специальных ремнях. А называются – «танки». Их на заводах делают.

Этот Торстейн чего только не расскажет!

— А еще летающие драконы есть! Вы ведь слышали: сейчас бывают летательные машины. Так вот, их нагружают взрывчатыми бомбами и патронами, а потом сбрасывают на врага. А есть еще третье новшество – подводные драконы, как киты плавучие, они погружаются в море и из-под воды стреляют пушечными снарядами по кораблям! Вот такой снаряд в «Фогта Скули» и попал. Да, ребята, эта война изменит мир, и он больше не будет как прежде! А мы даже угадать не в силах, что они в следующий раз выдумают.

— Да, во время такой чертовни лучше держаться в стороне, – сказал курносый бородач.

— А мы разве в стороне? – возразил узконосый разорившийся фермер из Баурдардаля, работающий на базе у Ауки. – Ведь теперь они уже и наши корабли стали топить!

— Говорят, это вынужденная мера. Говорят, эта война покончит со всеми на свете войнами раз навсегда, ведь оружие сейчас стало совсем другое. Империям необходимо правильно поделить территории и провести границы, – ответил Торстейн, посасывая трубку.

— Мы, исландцы, во время войн никогда не оставались в проигрыше, – заявил баурдардальский фермер. – Например, Английская эпоха^[140] пошла нам на пользу. Наполеоновские войны тоже. Потому что лишь тогда у нас здесь стал виден хоть какой-то просвет. Так что я считаю, что и нынешнее немирье на континенте принесет нам много доходов. Цены на селедку еще выше поднимутся. Вот так-то. В войнах побеждают только те страны, у которых нет своих армий.

Гест во время этого разговора подремывал на своей скамье, с нежностью вспоминая ту тень на стене – прекраснейшую поэму, которую ему довелось увидеть в жизни, но, когда прозвучало имя его доброго приятеля Оле Нэсса, навострил уши.

— Вы слышали, что он натворил, да? – спросил Торстейн.

— А что? – отозвался курнос.

— Этот громила себе отхватил самую красивую женщину к северу от высокогорий! По которой все с ума сходили. Это же просто невероятно!

— Постой-ка, он же вроде с кем-то подрался, – встрял матрос.

— Ага, – ответил Торстейн.

— А я никогда не видел, чтоб Оули Большой дрался, – подал голос кто-то, лежащий пластом на лавке в другом конце зала.

— Да, верно, он парень миролюбивый, – стал объяснять Торстейн. – Некоторые его прозывают «плюшевый медведь», а другие – «деликатный великан». Но вот однажды вечером у «Полюса» вспыхнула драка, причем жутко кровавая, ему это не понравилось, он зашел в толпу дерущихся и попытался их утихомирить. Ну, и неплохо получилось. Он схлопотал несколько ударов по морде, один в глаз, ну а потом его вообще вырубили. И только тогда народ перестал драться и понес его в ту кофейню, которая там в подвале, не знаю, почему она в том часу все еще была открыта, но, в общем… его там положили на стол, лицо все в крови и по крайней мере один зуб выбит. Они его просто занесли к Диане и прямо там и оставили, без сознания, на самом большом столе, как такую плюшевую игрушку, забрызганную кровью…

— А Диана лежачего мужика отродясь не видала! – раздался голос с лавки, и кое-кто из слушателей хохотнул.

Торстейн продолжил:

— Ну, она начала над ним хлопотать, вытирать кровь, раны перевязывать. И вот он наконец очнулся, и видит над собой этого ангела пригожего, и спрашивает по-норвежски: «Где я?» «På Nordkap»^[141], – отвечает она, а он не понял и решил, что попал на настоящий Северный полюс, а говорят, его в какой-то религиозной общине воспитывали, в которой верят, что Бог как раз на полюсе и живет. В общем, он подумал, что умер и попал в рай, и его там встретил этот ангел. А ей от этого стало так смешно, она прямо вся сомлела…