Книга Шестьдесят килограммов нокаутов, страница 200 – Халлгримур Хельгасон

Лауси покачал головой и скорее посмотрел на собственный свадебный псалом, переписанный набело в книжечку. Почему исполняют не его, а вот это издевательство над поэзией: ничего себе рифма: «ребро» – «из него»! – да и содержание не особо радостное. С этих церковников станется – глумиться над браком в самый важный миг в жизни молодой пары, напоминая о каких-то древних ядовитостях. «Жену ему сделал из него» – что за черт, и это они еще поют, ну разве такие строчки можно в приличный хор пускать! Старик так и продолжал качать головой, сидя в первом ряду справа вместе со своим одноглазиком Ольгейром.

По окончании псалма в церковь проскользнул пресловутый Эйрик Хрень-Брень, который сейчас выглядел, против обыкновения, как удачник и годяй; он коротко поклонился, а потом приткнул свое дородное тело в предпоследний ряд и красиво улыбнулся, а усы у него образовывали идеальную горизонтальную линию. Гест посмотрел на него со своего сиденья и вспомнил их последний разговор.

— Дом же готов!

— Не полностью готов! Не полностью!

— Но в нем люди какие-то живут!

— Вы же понимаете: сельдевая путина. Чтоб завершить постройку такого дворца, необходимо немного подзаработать на аренде. А осенью мы все достроим. Дом вам сдадут осенью!

— Вы то же самое в прошлом году говорили. А как же нам?.. Еще одну зиму в этой халупе мы не вытерпим. В январе, во время трехнедельного бурана, нам в окно намело, возле которого старая женщина…

— Я слышал, у вас тут торжество намечается. Позвольте мне устроить для вас небольшой свадебный банкетец у моей Халльдоуры: суп и сласти! А еще бреннивин, коньяк и биттер!

Гест лишился дара речи. Этому человеку всегда удавалось его чем-нибудь удивить. А сейчас этот плут вдруг устраивал за свой счет банкет в гостиной Мадамина дома за столом для столовников, на пятнадцать человек, считая его самого и его безымянную спутницу. Он умудрился обмануть других даже в том, что он обманщик! А сейчас он даже пришел на саму церемонию.

Гесту пришлось крепко напомнить самому себе, что этот человек положил всю стоимость Обвальской земли к себе в карман, где она до сих пор и находилась. Целых восемь тысяч девятьсот крон. Сумма была солидная, ведь здесь возводилась самая большая в этой части света постройка: фабрика-дворец в три этажа, одно из чудес Исландии. Разумеется, за такое были уплачены тысячи. Но они все пошли к Эйрику в карман, а оттуда дальше по штанине, и вышли вот если не из зада, то изо рта. Черт бы побрал этого короля рыбьежирного! – думал жених посреди церемонии, пока преподобный Ауртни читал слова Писания:

— Так что они уже не двое, но одна плоть. Итак, что Бог сочетал, того человек да не разлучает.

Слова бойко выкатывались из-под холеных усов, но все же было слышно, что голос слегка дребезжал: пастор старел, как и все. Закончив чтение, пастор наконец привлек внимание жениха и дал молодоженам знак встать. Гест подал невесте руку и подвел ее к этому великому высокому человеку, духовному властителю и начальнику фьорда. Затем посмотрел на нее – и был сражен красотой: он только сейчас заметил, что губы у невесты были покрашены – в ярко-красный цвет, больше всего напоминавший датский флаг. Вуаль висела перед ее лицом без единой складки, а лучи из солнечных окошек озаряли щеку; эта девушка прежде никогда не окрашивала губ, и профиль у нее был настолько прекрасен, что разом вымел все сомнения из головы Геста. Честно признаться, он даже принялся вспоминать другую свадьбу, пытаясь найти в своей памяти более прекрасное зрелище: Энгильрауд напоминала Сусанну в ее великий торжественный час в этой же самой церкви. А нынешняя сцена была хотя и не такая пышная, но, на свой лад, более искренняя. Немая не выдоит у него всю любовь до капли, не истратит за полгода: это счастье не зарежут по осени, оно и зимой будет живо.