Книга Чесночные баллады, страница 128 – Мо Янь

— Бей, бей, бей! – К железной двери протиснулась группка людей, начала мощными ударами долбиться в нее.

Гао Ян проговорил:

— Четвертый дядюшка, пойдемте отсюда поскорее, невелика беда, что не продали мы чеснок вовремя, нам не стоит здесь оставаться.

Четвертый дядюшка отозвался:

— Я с радостью схожу туда и морды всем набью!

— Пойдемте отсюда, четвертый дядюшка, пойдемте! Если двинемся сейчас на восток – доберемся до северного края железной дороги.

Четвертый дядюшка развернул повозку и поскорее направил корову на восток. Гао Ян повел осла вперед, неотступно следуя за повозкой четвертого дядюшки.

Миновав около четверти километра, они повернули головы назад, увидели, что перед железной дверью склада развели большой огонь, кто-то в красном одеянии снял вывеску со склада и кинул ее в костер. Гао Ян заметил:

— И совсем это не холодильный склад, а склад постоянной температуры, так на вывеске написано.

— Да разницы, какой это, мать его, склад, надо сжечь его дотла! – заявил четвертый дядюшка.

Они увидели, как пробили железные ворота, и толпа людей устремилась во внутренний двор склада. Огонь дрожал, заливая далеким светом лица. До них доносились прерывистый рев и бой стекла.

С востока черным тараканом плелся седан. Гао Ян испуганно вскрикнул:

— Крупный чиновник едет!

Машина подъехала к кострищу и остановилась, из нее показалось несколько человек, которых тотчас же схватили и сбросили в овраг.

Некоторые люди похватали палки и стали долбить седан по крыше, послышался тоскливый стук. Кто-то подхватил горевшие деревяшки из костра и пропихнул их внутрь «таракана».

— Едем, четвертый дядюшка! Едем! – поторопил Гао Ян.

Четвертый дядюшка немного испугался и хлестнул корову прутом по крупу.

Они все шли и шли, вслушиваясь в грохот позади. Когда они снова повернули головы, то увидели поднимавшийся выше крыши здания из нутра седана столб пламени, белым светом залило дикие поля на пару-тройку километров.

Гао Ян не мог понять, радуется он или боится. Он внимал биению собственного сердца и чувствовал, как липкий пот проступал у него на руках.

Они как можно скорее объехали уездный центр, пересекли железную дорогу. Что у четвертого дядюшки было на сердце, Гао Ян не знал, а он сам чувствовал облегчение, будто из волчьего логова сбежал. Затаив дыхание и вслушиваясь, можно было еще разобрать шум, доносившийся от холодильного склада.

Когда они продвинулись еще два-три километра на север, на востоке послышался стук дизельного мотора, а еще – журчание проточной воды, в направлении, откуда доносились звуки, сияли тусклые огни. Услышав воду, Гао Ян почувствовал, как в горле пересохло, подумалось ему, что четвертый дядюшка ведь целый день ни капли воды, ни зернышка риса не принимал и он, должно быть, умирает от голода и жажды.

— Четвертый дядюшка, вы присмотрите за моей повозкой, а я на восток схожу за водой. Надо бы моего ослика и вашу коровку напоить да покормить, им же еще не один десяток километров надо пройти.

Четвертый дядюшка безмолвно придержал корову и сдвинул повозку на обочину.

Гао Ян стащил с ослиной повозки жестяное ведерко, подхватил его и направился в сторону света. Гао Ян отыскал узенькую тропинку, куда с трудом протиснулись его ноги, по обе стороны от тропинки раскинулась кукуруза высотой по колено, кукурузные листья терлись и о его ноги, и о ведерко в руках. Свет оставался нечетким, до него вроде было как рукой подать, но приблизиться к нему все никак не получалось. Да и звуки мотора с водой вроде как оставались мощными, а подойти к ним все не выдавалось возможности. Тропинка иногда пропадала, и тогда Гао Ян ступал прямо по ниве, глядя под ноги, чтобы ненароком не растоптать чужой хлеб. Через поношенные туфли Гао Ян чувствовал, насколько плодороднее земли вблизи уездного центра в сравнении с их дальним краем. Снова показалась тропа, и через несколько шагов она настолько расширилась, что с грехом пополам по ней могла бы и повозка проехать. По обе стороны дорожки имелись неглубокие канавки, посевы за которыми то поднимались повыше, то опускались пониже. Гао Ян ощущал приятные ароматы и хлопка, и арахиса, и кукурузы, и гаоляна. Причем каждый посев пах сам по себе, ароматы никак не смешивались.