Книга Чесночные баллады, страница 127 – Мо Янь

— Нет у меня денег, забирайте все мои побеги чеснока!

Лишь к сумеркам ослиная повозка Гао Яна и коровья повозка четвертого дядюшки наконец-то подкатили к пункту приема побегов чеснока на холодильном складе. В дверях были установлены два безмена, за которыми стояли двое мертвенно-бледных весовщиков. Вокруг весовщиков носились люди в униформах. При одном взгляде на униформы у Гао Яна холодок пробежал по спине.

— Ну хотя бы наша очередь дошла, – довольно сказал четвертый дядюшка.

— Да, наша очередь… – отозвался Гао Ян.

Весовщики безразлично объявляли вес побегов чеснока и шариковыми ручками заносили цифры в квитки. Настал черед четвертого дядюшки. Гао Ян обратил внимание, насколько смущенным казался четвертый дядюшка, и у него самого сердце забарабанило. А когда он глянул на вставшего сбоку от весов оценщика, то бой стал еще более настойчивым.

Один из людей в форме взял электрический мегафон, забрался на красный крашеный стол и громко объявил:

— Вниманию всех крестьян-чесночников, вниманию крестьян-чесночников. Холодильный склад уже полон, и мы временно приостанавливаем закупки. Холодильный склад уже полон, и мы временно приостанавливаем закупки. О времени возобновления закупок мы сообщим в волостные снабженческо-сбытовые кооперативы, а те уже известят вас.

Гао Яна будто дубинкой по голове огрели. Башка закружилась, а в глазах зарябило, не упал он, только ухватившись за спину ослика.

Четвертый дядюшка воскликнул:

— Как это не принимаете? Моя очередь настала – а вы не принимаете? Я в ночи сюда ехал, целый день прождал!

— Крестьяне-чесночники, разъезжайтесь, обождите несколько дней, освободим место на складе и снова позовем вас!

— Мне до вас ехать двадцать пять километров, товарищи! – жалобно бросил четвертый дядюшка.

Весовщики встали, берясь за счеты.

— Товарищи, я уже оплатил и торговый сбор, и транспортный сбор…

— Приберегите квитки, они будут действовать и на следующий раз, когда приедете. Крестьяне-чесночники, просим вас разойтись, сотрудники холодильного склада и так сверхурочно задержались, потрудились основательно. Разберемся с этой партией чеснока – и снова откроем закупки… – терпеливо и основательно увещевал собравшихся Мегафонщик.

Сзади толпились люди. Кто-то пробовал договориться, кто-то кричал, кто-то плакал, кто-то бранился.

Мегафонщик спрыгнул со стола и, сгорбившись, убежал.

Массивные железные двери холодильного склада закрылись.

Молодой человек со смуглым лицом запрыгнул на крашенный красным стол и во весь голос крикнул:

— Мать твою за ногу! Все у вас делается по блату! Даже людей вы кремируете по блату, что уж говорить про продажи побегов чеснока!

Молодой человек спрыгнул со стола и скрылся из виду между наваленных кучами побегов чеснока.

Вспрыгнул на стол и юноша с лицом в угрях, громко пригрозил он:

— Затрахаю до смерти матерей всех работников склада!

Крестьяне-чесночники загоготали.

Кто-то стащил крючок с гирей и со всей силы метнул его о решетчатые ворота из оцинкованного железа холодильного склада. Ворота отозвались протяжным звоном.

Люди стали кучковаться, сбросили весы на землю, раздолбили стол. Из холодильного склада показался старик.

— Вы что, бунтовать вздумали?

— Накостыляйте этому подлецу! Его сын – Лю Мацзы из Управления торгово-промышленной администрации. Этот старый гад месяцами тут просиживает бараном, глядящим на ворота, и получает за это по сто юаней!