Книга Чесночные баллады, страница 124 – Мо Янь

Красный диск солнца, две рваные гряды облаков – вот чем отметилось небо в тот момент. Подпорченная дорога, с десяток тысяч груженных побегами чеснока повозок и машин – вот чем отметилась земля в тот момент. Гао Ян никогда прежде не участвовал в таком столпотворении, его охватило смятение. Он не осмеливался смотреть по сторонам, но впился взглядом в выдающийся затылок четвертого дядюшки. Ослик шел, почти что пританцовывая, заостренные обломки бута поранили подошву левого переднего копыта, темная кровь капля за каплей падала в белые расщелины, елозившая из стороны в сторону повозка кренила ослика то влево, то вправо. Гао Яну некогда было жалеть ослика, наоборот, он его бесцеремонно пихал вперед. Задняя повозка все наезжала на хвост передней, передняя повозка наезжала на хвост повозки впереди, и никто не мог позволить себе небрежность, не ровен час, когда какой-нибудь не особенно щепетильный человечишка подставит подножку ближнему.

До Гао Яна справа донесся резкий звук, будто ручная граната взорвалась. И осел, и хозяин не на шутку перепугались, оба невольно задрожали. Скосив голову, Гао Ян увидел, что у одной из ручных тележек сорвалось колесо, из-под красной шины показалась черная покрышка. Тележкой заправляла пара девушек, одна чуть побольше, другая чуть поменьше. Голова у той, что побольше, походила на круглое бревно, а лицо покрывали пятна, похожие на отметины на коре дерева; у той, что поменьше, кожа была белой, а лицо имело приятный овал тыквенного семечка, вот только, к сожалению, она была слепа на один глаз. Гао Ян коротко вздохнул: верно говорит слепой Чжан Коу, что даже древняя прелестница Дяо Чань при всей своей неописуемой красе имела семь мелких оспин. Безукоризненной красоты в мире не бывает^[90]. Девушки разглядывали лопнувшую шину с опущенными руками и подкосившимися ногами, подкатывавшие сзади люди поторапливали и кричали на них. С грехом пополам девушки сдвинули повозку в грязь на обочину дороги, освободившееся место тут же заняла повозка сзади.

Разорвало еще несколько шин подряд. Раздался оглушительный хлопок – у трактора мощностью в пятьдесят лошадиных сил лопнула задняя шина, после чего стальной обод колеса уперся в землю, и корпус машины накренился. У пробитой шины выстроилось в недоумении несколько одетых как кадровые работники людей, а водитель – молодой парень с маслянистым лицом и плотно сжимаемым в руке большим гаечным ключом – крыл на чем свет стоит родную мать, работницу транспортного управления.

Поднялись по отвесному склону, съехали по пологому склону. Склон этот был частью гряды отвесных утесов с выпиравшими, как волчьи клыки и собачьи зубы, остроконечными вершинами. Череда взрывов не прекращалась, то и дело случались заторы. Гао Ян про себя молился Небесам, чтобы те уберегли колеса повозки от поломки.

На спуске со склона начиналась шедшая с востока на запад асфальтовая дорога. На перекрестке со светофором стояла толпа людей в серых униформах и фуражках. На дороге с востока на запад также скопилось множество груженных побегами чеснока транспортных средств, и точно так же наводняло дорогу с юга множество груженных побегами чеснока транспортных средств.

Они поспешили протолкнуться на дорогу, проехали несколько сот метров и завязли. Тут же подошли люди в серых костюмах с черными портфелями. По нагрудным значкам Гао Ян понял, что это сотрудники Управления транспортного надзора.