Онлайн книга «Чесночные баллады»
|
— Ничего себе! – Гао Ян цокнул языком. – Девятьюстами с лишним юанями можно было бы всю ее с головы до ног обклеить. — Все одно – деньги на ветер, – вставил четвертый дядюшка, – свинина за полгода на девять мао подорожала, за полкило теперь надо выкладывать почти на юань больше! Впрочем, как ни крути, а мы все равно за год съедаем всего несколько килограммов свинины. — Четвертый дядюшка, вы все-таки правильно подгадали, коровка же вам за год принесет теленка, к тому же, если это будет телочка, то вы, считайте, заработаете себе новую коровку. Хорошее это дело – разводить буренок, точно уж лучше, чем чеснок сажать. — Ты говоришь вечно только о хорошем! – отозвался четвертый дядюшка. – Думаешь, корове теленка одним северо-западным ветром надуло? Травы ей не надо? Корму не надо? Сумерки все больше и больше рассеивались, и разговор замолк. Коровья и ослиная повозки неустойчиво покатились вперед. Гао Ян немного вымотался, и ему уже было не до жалости к ослику, так что он запрыгнул на повозку, оперся спиной о перекладину. Веки слипались и закрывались сами собой, приходилось бороться со сном. Они снова поехали по песчаным дюнам. Кустарники по обочинам были точно такие же, как прошлой ночью, вот только луна еще не взошла, так что листва не блестела, как накануне. А вот кузнечики, сверчки и прочие певчие насекомые точно так же, как прошлой ночью, безостановочно стрекотали. Забираясь вверх по склону, ослик задыхался, точно старичок, которого одолел острый трахеит. Гао Ян спрыгнул с повозки, и одышка ослика немного ослабла. Четвертый дядюшка как сидел, так и остался сидеть у себя в коровьей повозке, не обращая никакого внимания на то, как беременная коровка из последних сил взбиралась на возвышенность. Гао Ян немного приуныл, ему показалось, что больно жестокий человек этот четвертый дядюшка, и Гао Ян сделал себе мысленную зарубку, что впредь надо будет поменьше общаться с людьми такого рода. Когда они добрались примерно до середины пологого склона, из отдаленной болотной низины к востоку поднялась луна. Гао Ян понимал, что этот момент наступил чуть позже, чем накануне, да и луна была поменьше вчерашней. Луна была буровато-желтой, с красноватым отливом, это была отломленная половинка буровато-желтой, с красноватым отливом, жиденькой, мутной, вялой, сонливой луны, немного меньше, чем накануне, немного больше, чем назавтра. Лучи ее были короткие и слабые, они будто вовсе и не озаряли песчаный холм, кустарники и асфальтированную дорогу. Гао Ян похлопал ослика по взмокшей спине. Колеса повозок медленно вертелись, изголодавшиеся по маслу подшипники нещадно скрипели. Четвертый дядюшка изредка неожиданно запевал какой-нибудь хулиганский мотивчик и столь же неожиданно бросал его, запевал он без подготовки, а прерывался без продолжения. На самом деле лунный свет вполне способен был озарять и эту окраину, неужто переливы на листве кустарников не лунный свет? Неужто это не лунный свет играет на искрящихся, точно осколки стекла, крылышках кузнечиков, неужто к теплому аромату луны не примешивается чистый запах побегов чеснока? На низинах поднялась дымка, с верхних выступов понесся свежий ветер, четвертый дядюшка запел – ругаясь не то на корову, не то на человека: — Вот же ты… Выблядок… выродок, штаны подтяни… Книги священные читай… |