Книга Чесночные баллады, страница 132 – Мо Янь

Не зная, смеяться или плакать, Гао Ян обратил внимание на два потока света, устремившиеся с вершины склона, лучи эти прорезали воздух то высоко, то низко, виляли то влево, то вправо, напоминая взрезающие ткань ножницы. Затем послышался грохот мотора. Стали ясно различимы деревья и травы по обеим сторонам дороги. В тени деревьев прятался, вжав хвост, тучный леопард. Осел залился холодным потом, Гао Ян прижался к его голове, отводя повозку подальше на обочину. Свет фар высветил худую и маленькую, как зайчик, коровку четвертого дядюшки. Четвертый дядюшка спрыгнул с повозки, схватил коровку за поводья, отводя повозку подальше на обочину.

Высветило их светом фар. Бросился им навстречу, вытаращив глаза, черный-пречерный зверь, даже леопард в страхе умчался прочь, что уж говорить об осле и корове. А то, что произошло дальше, показалось шуткой, показалось сном, показалось справлением не то крупной, не то малой нужды.

Гао Ян помнил, что та машина накрыла их огромной горой, и под гулкий хруст и звон тьма поглотила и корову четвертого дядюшки, и повозку четвертого дядюшки, и побеги чеснока четвертого дядюшки, и самого четвертого дядюшку. Гао Ян мельком увидел за стеклом улыбавшуюся физиономию в скоплениях жира человека средних лет, а за стеклом покрупнее – ощерившуюся в гримасе физиономию другого человека средних лет. Сам Гао Ян вместе с осликом пал ниц перед бившей из машины струей горячего воздуха.

Гао Ян еще помнил, как тот автомобиль неспешно подобрался к ним, коровка четвертого дядюшки испуганно разревелась, а четвертый дядюшка плотно обхватил ее голову. В раскаленном белом свете голова самого четвертого дядюшки ужалась, уподобилась стальной или медной монете, переливалась синеватым и голубым свечением, четвертый дядюшка щурил глаза, разевал рот, во всех его чертах читались паника, жалкость. Белый свет насквозь пробивался через растопыренные уши четвертого дядюшки. Бампер автомобиля медленно ударил четвертого дядюшку и коровку по ногам, тело четвертого дядюшки дернулось вперед, а потом по горизонтали взлетело, руки раскрылись подобно крыльям, рубаха трепыхалась подобно оперению. Четвертый дядюшка упал в белую, как скопление восковых свечей, ивовую рощицу. Голова коровки изогнулась, животное упало ничком. Машина неспешно прокатилась вперед, какое-то время толкая вперед коровку вместе с повозкой, наконец засосав их под днище.

А потом? Потом толстяк в автомобиле крикнул:

— Валим!

Худосочный человек за рулем сдал задом, сначала машина не поддалась, он поддал посильнее, и, наконец, автомобиль пронесся перед Гао Яном и ослом и покатил дальше. Дальше начинался большой спуск, и машина скользила по нему, журча разбрызгиваемой водой из лопнувшего радиатора, так и скрылись они, расплескивая вокруг себя ручьи воды.

Держась за голову ослика, Гао Ян все думал: как могло так случиться? Как же так вышло? Он ощупал собственную голову, та была цела, нос, глаза, уши, рот – все на месте, ощупал голову осла – тоже все на месте, только длинные уши были холодными как льдинки. Гао Ян открыл рот и зарыдал во весь голос, точно мальчишка.