Онлайн книга «Ну и шутник же вы, мастер»
|
Мать снова захлопнула дверь и прокричала через нее: — Убирайся вместе со своим ублюдком, я не хочу видеть тебя до конца жизни! Лисица бросила тебя, и ты вспомнил о нас с ребенком? Катись, для нас с сыном ты давно умер! Выбранившись, мать ушла во внутреннюю комнату рыдать дальше. Отец закрыл глаза и тяжело дышал, словно астматик в борьбе со смертью. Спустя какое-то время его дыхание выровнялось, и он сказал мне: — Сяотун, пусть у вас с матерью будет хорошая жизнь, а я ухожу… Он погладил меня по голове, присел перед девочкой и позволил ей забраться к нему на спину. Девочка была слишком мала, да еще в просторной одежде, она залезла наполовину и соскользнула вниз. Отец потянулся рукой назад, схватил девочку за ножки и посадил себе на спину. Он встал с нею на закорках, голова его вытянулась вперед, шея стала длинной, как у быка, готового к забою. Объемная сумка болталась у него под мышкой, словно коровий желудок, висящий на стойке мясника. Я схватил его за пальто и сказал: — Папа, не уходи, я не дам тебе уйти! Я постучал в дверь и сказал матери: — Мама, позволь папе остаться… — Гони его, пусть убирается подальше! – закричала из комнаты мать. Я просунул руку через разбитое стекло, отодвинул засов, распахнул дверь и сказал: — Папа, заходи, я разрешаю тебе остаться! Отец покачал головой и пошел прочь с девочкой на спине. Я ухватился за его одежду и разрыдался, одновременно таща его обратно в дом. Мне это удалось, и нас мгновенно окружило тепло от печи. Мать все еще ругалась, но уже тише. После очередной порции ругани она снова принялась плакать. Отец поставил девочку на пол, я поставил у печи два табурета и предложил им сесть. Девочка привыкла к плачу матери и, казалось, немного осмелела. Она сказала: — Папа, я хочу есть. Отец достал из сумки холодную паровую булочку, разломил ее на несколько кусков и положил на печку поджариваться. Вскоре комната наполнилась ароматом жареной булочки. Отец снял эмалированную кружку и осторожно спросил меня: — Сяотун, есть горячая вода? Я принес термос из угла и налил полкружки мутной теплой воды. Отец поднес кружку ко рту, попробовал и сказал девочке: — Цзяоцзяо, выпей водички. Девочка посмотрела на меня, словно спрашивая разрешения, и я дружелюбно кивнул. Она взяла кружку и принялась жадно пить, звучно, как пьет теленок, что было очень мило. Мать выскочила из внутренней комнаты, выхватила кружку из рук девочки и с силой вышвырнула ее во двор. Кружка покатилась по земле, звеня. Мать подняла руку и ударила девочку по щеке, прикрикнув: — Нечего тебе здесь пить, мелкая лиса! Вязаная шапочка слетела с головы девочки, а под ней оказались две помятые шапкой косички, перевязанные у корней белыми веревочками. Девочка громко расплакалась и бросилась в объятия отца. Отец резко встал, весь дрожа, сжав кулаки. Я, как самый непочтительный сын, надеялся, что отец ударит мать, но его кулаки медленно разжались. Отец обнял девочку и тихо сказал: — Ян Юйчжэнь, ты можешь ненавидеть меня тысячекратно, можешь изрубить меня ножом, застрелить из ружья, но тебе не следует бить ребенка, который остался без матери… Мать отступила на пару шагов, ее глаза снова стали ледяными. Она долго-долго смотрела на голову девочки, прежде чем поднять взгляд на отца и спросить: |