Онлайн книга «Ну и шутник же вы, мастер»
|
Отец стоял там, как гнилое дерево, смущенный, его рот все так же открывался и закрывался. На его щеке появились три глубокие борозды, сначала белые, а затем сразу же выступила кровь. Девочка посмотрела на него, задрав голову, и громко заплакала. — Папа, кровь… Папа, кровь… – закричала она с приятным акцентом чужих мест. Отец присел на корточки и обнял ее. Девочка обхватила его голову, не переставая плакать: — Папа, пойдем отсюда… Дизель все еще ревел, как раненый зверь. Я подошел и заглушил двигатель. После того как шум мотора стих, плач девочки и матери стал еще пронзительнее. По улице прошли несколько женщин, которые спозаранку отправились по воду, они заглядывали к нам во двор. Я с раздражением захлопнул ворота. Отец поднялся, держа девочку на руках, подошел ко мне и скромно спросил: — Сяотун, разве ты не узнаешь меня? Я твой отец… У меня защипало в носу, к горлу подступил комок. Отец протянул большую руку и погладил меня по голове: — Пару лет не виделись, а ты уже так вымахал… Слезы выступили у меня на глазах. Он вытер их своей большой рукой: — Хороший мой сынок, не плачь. Вы с матерью большие молодцы. Вижу, что у вас все хорошо, я спокоен. Я наконец выдавил из горла слово «папа». Отец поставил девочку на землю и сказал ей: — Цзяоцзяо, познакомься, это твой старший брат. Девочка спряталась за ноги отца и с опаской смотрела на меня. Отец повернулся ко мне: — Сяотун, это твоя младшая сестра. У девочки были невероятно красивые глаза; глядя на них, я вспомнил ту женщину, что давала мне мясо, и девочка мне понравилась. Я кивнул ей. Отец вздохнул, поднял с земли сумку, затем одной рукой взял меня, другой – девочку, и мы подошли к дверям дома. Плач матери нарастал волна за волной, сил у нее было еще много, и в ближайшее время она не собиралась умолкать. Отец опустил голову, подумал немного, постучал рукой в дверь и сказал: — Юйчжэнь, я перед тобой виноват… Я вернулся, чтобы просить у тебя прощения… В глазах отца блестели слезы, и я был безгранично тронут, отчего мои собственные слезы вновь хлынули из глаз. — Я вернулся, чтобы жить с тобой хорошей жизнью. Факты доказали, что вы в семье Лао Ян правильно вели хозяйство, а мы в семье Лао Ло ошибались. Если ты сможешь простить меня… я надеюсь, ты простишь меня… Глубокий самоанализ отца и тронул меня, и огорчил. Если он действительно выполнит то, что сказал, то, даже если останется, разве будет есть свиные головы, как раньше? Мать резко распахнула дверь. Она стояла в проеме, подбоченившись, мертвенно-бледная, с красными глазами, прожигая отца взглядом. Отец отступил на шаг, девочка перебежала за его спину, дрожа от страха. Мать была похожа на пробудившийся вулкан, извергающий лаву: — Ло Тун, ты, бессовестный подлец, и у тебя настал такой день? Пять лет назад ты сбежал с той лисицей, бросил нас с ребенком, чтобы жить своей хорошей жизнью, а теперь у тебя хватило совести вернуться? Девочка громко заплакала: — Папа, мне страшно… — Здорово, даже отродье себе завел! – Мать пристально посмотрела в глаза девочки и с ненавистью произнесла: – Вылитая, вылитая! Мелкая лиса! А что ж ты старшую не привел? Посмей она прийти, я вспорола бы ее вонючий зад! Отец виновато улыбался, вид у него был такой, словно «под чужой крышей приходится склонять голову». |