Книга Рождественские тайны книжного магазинчика, страница 72 – Коллектив авторов, Отто Пензлер

На лице у Отто промелькнуло недоумение, но если его улыбка и поблекла, то разве что совсем слегка. Он никогда не был невежлив с покупателем, если только его поведение не становилось совсем уж невыносимым. Впрочем, таких были лишь единицы, и они вполне заслуживали остракизма с его стороны.

— Эта несправедливость, – осведомился он, – должна быть отражена в книге открыто, или это может оскорбить его?

— О, нисколько! – быстро ответил Уилсон. – Я думаю, довольно открыто. Так он поймет, насколько я его понимаю. Как думаете, что является самым ценным достоянием человека, мистер Пенцлер?

Отто был явно немного растерян. Вопрос был не из тех, на какие есть лишь один четкий ответ.

— Я слышал о вас, когда был в Омахе, – услужливо подсказал Уилсон.

— Правда?

— Да! И в Сан-Франциско. И в Хьюстоне, и в Денвере, и в Чикаго – и в Олбани.

Брови у Отто поползли вверх.

— В Олбани?

— Да, даже там.

— Как о книготорговце?

— Торговце редкими книгами, эксперте – большом знатоке крутого американского детектива в частности, хотя и в целом в области остросюжетной литературы, – и, конечно же, как о редакторе и издателе.

Отто был явно польщен – ему едва удавалось не выглядеть откровенно самодовольным.

— В самом деле? – пробормотал он.

— Да, – решительно подтвердил Уилсон. – Ваше доброе имя известно по всей стране!

— Спасибо.

— Можно сказать, что вы на вершине своей профессии, в своей конкретной нише.

— Спасибо.

— Это вас радует? – спросил Уилсон.

— Ну, да… конечно.

Пенцлер и вправду выглядел самодовольным. Определенно.

— Вы это цените?

Отто наконец понял:

— Вы хотите сказать, что доброе имя человека – это и есть его самое ценное достояние?

— Совершенно верно! Да, именно так! – Уилсон несколько раз кивнул. – Оно у вас точно есть. И как только это доброе имя теряется, вернуть его необычайно трудно. Это часть вашей личности, вы согласны?

Отто предпочел уклониться от ответа – не из принципа, а поскольку не совсем понимал, к чему ведет этот разговор, в котором было больше эмоций, чем можно было бы легко объяснить.

— Ваш дядя каким-то образом потерял свое доброе имя? – наконец спросил он, после чего встал и отошел на пару шагов от Уилсона, в сторону своего письменного стола и подальше от зияющего в полу проема винтовой лестницы.

— Не каким-то образом, – поправил Уилсон, тоже вставая. – У него его украли…

Он подождал, пока Отто спросит, как именно, а когда тот промолчал, все равно продолжил:

— Украл человек настолько самонадеянный, настолько поглощенный собственной важностью, что едва ли даже сознавал, что творит!

Уилсон услышал свой собственный голос, высокий и пронзительный от напряжения, и постарался хоть немного понизить его. Было еще слишком рано допускать такой накал. Как бы там ни было, он все еще находился позади Пенцлера, достаточно далеко от этой дыры в полу, из которой по спирали спускалось черное железо.

Он сглотнул, пытаясь взять себя в руки. Постарался, чтобы его голос звучал ровно и спокойно:

— Конечно, любой человек всегда изначально предвзят по отношению к своей родне, но дядя Гораций всегда был очень добр ко мне, да и к моей матери тоже. Так что я хотел бы преподнести ему что-нибудь, что имело бы не только денежную ценность, но также и выражало бы мое личное понимание. Я уверен, вы видите, почему это так важно, и как раз по этой-то причине я вам сейчас обо всем этом и рассказываю.