Книга Рядом с солью, страница 45 – Кэтрин Ваз

— Они хотят начать церемонию, дорогая. Где твой отец?

— Мэм, я не знаю. – Голос Мэри был тихим. Папа планировал посадить партию укропа и тимьяна в оранжерее Джеймисонов, а потом поспешить на это мероприятие. Оно стало бы для Мэри апогеем дня, состоявшего из обеда и экскурсий по домашним галереям, где она попала в компанию уверенных в себе умных женщин, которые были добры, но не понимали, что своей компанией испытывают ее социальные навыки на прочность. Отец никогда никуда не опаздывал и не пропустил бы такого. Кровь в ее венах загустела до состояния ила.

Церемония сопровождалась аплодисментами и учтивостями, а пол ослеплял своим блеском. Когда она прослезилась, выражая благодарность, особенно семье Джеймисонов, все подумали, что это проявление робости, присущей иностранцам. Мертвая лиса все еще висела у нее на плечах. В конце миссис Джеймисон взяла на себя командование и сказала: «Мы найдем его, Мэри».

Папы не было ни в пансионе, ни в оранжерее, ни в его любимом цветочном магазине. В конной повозке для защиты от усиливающегося холода миссис Джеймисон накинула плед на Мэри. Марию.

Они обнаружили его на койке в больнице Святого Луки, которой управляли члены Епископальной церкви с Пятьдесят четвертой улицы, и миссис Джеймисон стояла рядом, когда Мария закричала: «Папа!» Трубка в его руке не дала ей испугаться, что он отправился на небеса. Миссис Джеймисон похлопала Марию-Мэри по спине и сообщила, что пойдет к врачу, чтобы навести справки.

— Папа, папа, я здесь, – прошептала Мария-Мэри. Моргая, он пришел в себя, пробормотав, что какой-то мужчина обнаружил его на тротуаре, рухнувшего в обморок от обезвоживания, и привез сюда.

— Если бы во мне было больше воды, я бы не испортил тебе вечер.

— Я позабочусь о тебе, папочка, – сказала она, словно американская девочка. – Миссис Джеймисон подарила мне булавку с розой, и люди мне хлопали.

— Tu és O Meu Mais Do Que Tudo, minha princesa, minha filha.

— Deus o abençoe, e o faça um santo muiiiiiito grande, boa noite, durma bem, – сказала Мэри: она впервые произнесла португальское ночное благословение, в благодарность за все те благословения, что он произносил в ее детстве. Она попросила раскладушку, чтобы остаться с ним. Миссис Джеймисон, которая всегда получала то, что хотела – каким же образцом настойчивости она была, – помогла ей добиться этого. Ночью Мэри держала руку на спине отца, чтобы чувствовать дыхание, подтверждающее, что он жив. «Как я люблю тебя. Теперь моя очередь заботиться о тебе. Мы всегда будем помнить, что это город, где за такое короткое время я повзрослела».

Она думала, что состарится в рубиново-мандариновом Нью-Йорке, но доктор предположил: папе нужен чистый воздух, чтобы нормально дышать, а это означало, что он должен присматривать за каким-нибудь садом. Миртл Джеймисон не просто поняла это, она твердо сказала: «Однажды ты вернешься, Мэри Фрейташ, и Лоуренс, и я, и дети будем рады тебе, и ты пригласишь нас в галерею со своими картинами».

Пресвитерианское общество помогло Мэри связаться с общинами в Иллинойсе, и Аугусту Перейра Ваш Гато де Фрейташ получил должность в имении, остро нуждавшемся в его талантах, – благодаря своей смелости в защите верующих, о которой никто не забыл. Он смог бы накопить достаточно, чтобы купить дом недалеко от места, где в этой огромной стране сосредоточились жители Мадейры. Мэри приняла дополнительные деньги от миссис Джеймисон, чтобы та «могла претендовать на звание ее первого мецената».