Книга Рядом с солью, страница 170 – Кэтрин Ваз

— Просто развлекаемся, солдат, – сказал один из них, хрипло дыша бурбоном.

— Единственное, мимо чего я не могу пройти спокойно, это когда издеваются над пожилой женщиной.

Когда ее мучители поковыляли прочь, она достала из кармана клетчатого платья крошечный калейдоскоп и сунула ему в руки.

— Мне не нужна награда, – сказал он.

— Ну-ка. Глянь.

Джон всмотрелся в калейдоскоп на крыло бабочки и блестки, скатывающиеся в узоры. Когда он перестал щуриться, женщина исчезла.

Он проехал через южную часть Иллинойса, этот наконечник стрелы, воспламененный южным гневом в северном штате, царство под названием Маленький Египет: его водные пути образуют внутреннюю дельту, красное море его ягод известно тем, что истекает кровью на полевых цветах. Фрэнк однажды сказал, что ширина американских рельсов соответствует ширине колес римской колесницы. Джону придется сказать Элизабет, что Фрэнк, скорее всего, мертв. Кукурузные колосья высыхали, а запах лимонных монард и грохот заставляли физически ощутить возвращение к той первой поездке в качестве беженцев, начавшейся с парохода в Нью-Йорке.

В его последний вечер на Юге одна семья предложила ему матрас, который был как убаюкивающее облако. Хозяевам было за тридцать, с двумя детьми, они нагрели воду для его ванны за ширмой, расписанной напористой нежностью цветущей вишни. Мужчина работал сапожником, его жена была родом из благородной семьи в Вирджинии. Супруги хотели, как они выразились, убедить его, что не все южане – звери, орудующие плетью. Когда Джон слушал, как дети читают отрывки из Библии перед ужином – рагу с яичницей, он подавил вскрик благодарности не только за их гостеприимство, но и за напоминание о том, что Библия – это воплощение его матери на бумаге. И он жаждал ее увидеть.

В воскресенье, двадцать шестого июня, он прибыл на вокзал «Грейт Вестерн» – нереальный, как реквизит из папье-маше. Здания на площади, одно-, двух-, трех- и четырехэтажные, были проекциями света, а люди – прозрачными. Провисали выцветшие навесы. Плакат рекламировал медвежьи бои. Мальчик жонглировал яблоками рядом с перевернутой шляпой. Джон бросил ему четвертак и вдохнул пенный аромат ячменя из бакалейной лавки. Он прошел мимо магазина «Хэтэуэйс», где продавались потолки из досок с двойной калевкой, рейки, известь и гробы, и слышал приветствия «С возвращением, солдат», на которые отвечал любезностями. Его скелет помнил движение, когда он поднял револьвер, чтобы предотвратить убийство южанки офицером, и он будет повторять его даже в невинные моменты до конца своих дней, а его сетчатка сохранила образ Исаака, падающего под двумя выстрелами. Рюкзак Джона был покрыт красной пылью Миссисипи. Мэри? Их разлука была пыткой, настолько продолжительной, что стала возвышенной.

Клин гусей пронесся над головой, их миграция опасно запоздала. Долгожданный час приближался, солдат Союза желал лишь союза, но какое-то предчувствие заставило его свернуть на звук ревущей безвкусной мелодии. На Восьмой улице была установлена карусель. Пожилой мужчина сажал детей на разных животных, под платформой виднелись коленвалы. Джон восхитился нарисованными существами, и довольный мужчина сказал, что он коротал время в ожидании возвращения внука, вырезая коренных жителей Иллинойса: бурую летучую мышь, белку, бизона, рысь, волка, лошадь… и улыбающуюся крысу. Джон спросил, вернулся ли внук домой, и владелец карусели сказал: «Слава Богу». Джон выбрал белую лошадь. Заиграла музыка, и вращение началось.