Книга Рядом с солью, страница 142 – Кэтрин Ваз

– Мы положим конец кошмару, устроив им кошмар. Конфедераты продолжают прятаться, играя в «поймай меня, если сможешь». Не берите никаких припасов, кроме оружия… врывайтесь в дома, если вам нужно белье или свиные окорока. Не носите с собой фляги: в домах будут кувшины. В ручьях есть вода. Воруйте. Готовьте на спиртовках. Каждая унция веса – ваш враг. Уничтожьте свои вещмешки. Ни о чем не думайте: мысли – это тоже лишний вес.

Джон не хотел выбрасывать записку от Никки, полученную в конце лета, которое, казалось, было целую жизнь назад – еще до того, как они узнали, что будут стоять в кишащем насекомыми Виксбурге долгие месяцы. Сообщение было кратким, и поначалу Джона беспокоило, что его семья отыскала его в том месте, где он помогал морить голодом невинных женщин и детей. Но больше всего его терзала мать: она просила его простить ей все, добавив рукой Никки: «Бог говорит мне, что однажды вы с Мэри поженитесь, и, Джон, я встретила ее и дала свое благословение, и она поцеловала меня».

Он нацарапал в ответ: «Будь спокойна, & пусть мы все скоро обретем мир, Мамочка-Птичка. Все, что тебе нужно простить мне, возьми & держи при себе во имя Божье».

Он не сказал: «Все хорошо, все в порядке, ма, но уже слишком поздно. Ни Бог, ни человек не разлучат Мэри с Эдвардом в ближайшее время». Он не получал ничего от Мэри и не писал ей уже целую вечность. Как и должно быть. Хватит.

Перед тем, как отправиться в Меридиан, капитан заставил Джона и его отряд спрятать все их письма под камнями.

Двадцать одна тысяча пехотинцев, семь тысяч кавалеристов. Они вырвались из Виксбурга. Шли по двенадцать миль в день, двенадцать дней. В математическом смысле – четко и аккуратно. Четыре дивизии шагали в двух колоннах, как фасад греческого театра, разобранный и приведенный в движение, быстро двигаясь по грунтовым дорогам, колейным дорогам. Джон и Фрэнк оглядывались на повозки и людей, на серовато-коричневую реку. Они совершили набег на заброшенную ферму и пообедали курицей и консервированным горошком. Алонзо прикарманил блюдце, но полковник выбил его из рук: бери только то, что необходимо, и иди дальше.

Сумерки окутали их, пока они разбивали лагерь. Эбнер сказал:

— Я слышал, нам придется заходить в дома и наказывать их.

— Я же не викинг, – сказал Фрэнк.

— Нет, мы просто сломаем рельсы, – сказал Джон.

Сайрус Скайлендер упомянул о росте числа дезертиров. Человека все еще могли расстрелять за побег. Мародеры по обе стороны брали то, что им нравилось, но мятежники отрезали носы и уши ворам из Союза. Билл Сноу все спрашивал, как так вышло, что власти решили, мол, воровство теперь является символом верности, если оно все еще влечет за собой наказание?

Никто не мог ответить на это.

Алонзо слышал о полках, которые отправляли своих полных безрассудства командиров на тот свет за приказы идти навстречу опасности. Одного человека принесли в жертву, чтобы остальные могли отсидеться в безопасности, пока не придет время возвращаться домой.

— Дезертирство имеет смысл, – сказал Фрэнк. – Выжить, пока война не закончится.

— Не говори так, – сказал Джон. – Мы зашли так далеко.

— Вот именно. – Черты лица Фрэнка исказились в движении. – Это как пытаться поймать лягушку голыми руками. Помнишь, как мы пытались сделать это в ручье Мовестерре? – Фрэнк обеими руками изображал ловлю лягушек. – Хватаешь ее, и она выпрыгивает. Поле такое большое, что ты тратишь часы, прежде чем увидишь ее – или другую, выглядящую так же, – и пытаешься поймать ее снова, но она выскакивает.