— Мэри Кэтрин Фрейташ Мур, вы давно не заходили. Два письма для вас.
Сперва ей пришлось совладать с недоверием. Затем она поняла: если оплачиваемое задание Тейлора заключалось в перехвате их с Джоном посланий, то эти письма, что он передал ей – она отошла в сторону, позволяя другим протолкнуться вперед, – подтверждали: Исаак Безблаг, призванный на войну, все же был его коварным нанимателем.
На улице она прислонилась к стене, как нарцисс, склонивший головку к желобу с водой, чтобы прочитать:
МЭРИ,
Ты однажды просила меня написать любовное письмо. Я пытался написать его, когда мы были вместе, но все звучало так обыденно. Надеюсь, Ты не осудишь меня сейчас, потому что я не могу оставить этот мир, не послав Тебе Слово. Прости за эту записку. Прости мой гнев, поскольку он покидает меня. Мое дыхание полно Тобой & эмоциями. Все, о чем я могу думать, – это Твое Имя. Мэри, моя дорогая Мэри.
Твое имя носят многие женщины, но я верю, что оно принадлежит лишь Тебе.
Мне жаль, что у нас все так закончилось, но Ты была права, двинувшись вперед по Жизни. & все же я хранил Тебя в своих мыслях, потому что многое напоминает мне о Тебе. Когда Алонзо Гиллеспи сказал, что проведет нам урок живописи, чтобы мы нарисовали цветение местных персиков, я все время думал, как цветы похожи на Твою вышивку на той скатерти. Я знаю, что миссис Линкольн попросит Тебя привезти ее в Вашингтон, когда позволит время & воцарится мир. Я думал о Тебе, когда из Спрингфилда прибыли 8 коробок сгущенного молока «Борденс», я задавался вопросом, не помогала ли Ты их упаковать. Вместо того, чтобы голыми руками сорвать с банки крышку, я просто держал ее в руках некоторое время, и синий орел на белой этикетке заставил меня улыбнуться. У молока были цвет и вкус того пудинга, который Ты однажды сделала, смешав какао с розовой водой и сахаром. Декстер Лумис проглотил 6 банок и начал стонать, а я съел вторую и третью, и вскоре мы уже шатались пьяные от сгущенки.
14-й Иллинойсский полк должен был подавить мятежников-рабовладельцев, после того как нашему отряду долго не о чем было «писать домой». Я не совсем помню текст из своей Библии, но мы стоим около церкви со старым названием, кажется, палестинским, & нам предстоит нюхнуть пороха врага возле места под названием Шайло.
Исаак здесь, мы держимся подальше друг от друга, а не то я убью его. Если ты получишь это, то значит, все правда: это он причинил нам вред, & я не могу простить его, но, пожалуйста, прости меня за то, что разозлился на тебя, хотя ты тоже была обманута.
Кости в крыле птицы идеально соответствуют костям в ладонях человека. О, Мэри, я был так взволнован, когда узнал это! Если я умру, остановись, чтобы понаблюдать за птицей или птичьей стаей, в небе или на дереве, или отдыхающей на воде. Внутрь их крыльев я поместил кости моих рук, чтобы говорить жестами снова & снова: как я любил Тебя когда-то так сильно, что хватило бы на целую жизнь, какой бы короткой или длинной она ни была.
Джон. Алвеш.
Мэри просмотрела его вторую записку – хотя она была небрежно нацарапана, ее содержание и почтовый штемпель подтверждали то, что он выжил, – со страницей убористых нот с птичьим пением. Если она переделает рисунок и отправит его обратно, это подтвердит, что прощение, в котором они оба нуждались, было даровано.
