Книга Рядом с солью, страница 127 – Кэтрин Ваз

Так же как на лавандовом поле в Фуншале, она опустила голову и попросила недели, а затем месяцы погрузить себя в транс.

«Дневник Сангамона»

1 мая, 1862

«В Наш Век, охваченный Бесчеловечностью Человека, мы ищем Бессмертия! К счастью, до нас дошли новости, хотя и с опозданием, – что пять лет назад французский печатник и книготорговец, а значит, Достойный Человек, некто Эдуард-Леон Скотт де Мартенвиль, подарил недостойному миру ФОНОВТОГРАФ, и утверждает, это аналог человеческого уха, с целью Сбора и Изображения Видимых Форм Звука.

Мартенвиль читал в воронку, вибрации которой попадали на мембрану, натянутую над противоположным отверстием, приводя в движение пронзающую ее иглу. Игла оставляла царапины, и таким образом появлялись следы на покрытии из ламповой сажи на бумаге, обернутой вокруг штифта, вращаемого посредством рукоятки, чтобы дать свободу движениям этой иглы, дрожащей от Человеческого Голоса, изображениям, которые воспроизводят дрожь воздуха, порожденную голосовыми связками.

Это первая физическая транскрипция Человеческого Звука, ФОНОАВТОГРАММА! Девятого апреля в год от Рождества Христова 1860 Эдуард-Леон Скотт де Мартенвиль спел «Au Clair de la Lune» в свой фоноавтограф. Таким образом, улавливание дыхания жизни побеждает доселе принятый указ Времени о том, что все преходяще».

Джон сложил газету с прошлой недели, пришедшую в почтовом мешке, жадно изучив похвалы французу, создавшему то, что не только напоминало его собственные эксперименты, но было почти точной копией его Звуковой Машины. Мартенвиль не засунул в воронку перо, а Джон не использовал мягкий материал, золу или сажу, чтобы рисовать царапины (отличная идея), но Звуковая Машина была настолько похожа на описанное изобретение, что читать про то, как кого-то другого удостоили бессмертия, было невыносимо.

Они разбили лагерь к югу от Коринфа, где рыбы пожирали флотилию опухших тел в реке. Самым пугающим было то, что у всех отсутствовали глаза. Джона остановило от крика приближение повара, который вручил ему мятое письмо и сказал: «Это прилипло к моей сковороде, Алвеш, не спрашивай меня как, но я чуть не поджарил его вместе с беконом».

Джон почувствовал ее руку на запечатанном листе, излучающую сквозь конверт ее мудрость о том, что искусство приносит утешение.

Когда зима 1862 года сменилась зимой начала 1863 года, Мэри тревожилась о доставке ягод в качестве дара для армии Союза, и Люси Брэттл взяла ее посмотреть на призрачное яблоко. Оно было как из сказки о злой королеве.

Дождь покрывает гниющие на дереве фрукты и замерзает. Разлагающиеся соки вытекают через отверстие, и на дереве остаются полые ледяные фигуры.

Призрачное яблоко висело на ветке возле здания Капитолия. С него слегка капало, но оно не падало.

Из него исходило мутное сияние, которое Мэри восприняла как знак: незаменимые Эдите и Альберту Тейшейра ушли в другой мир и посылают сообщение, что день за днем не только время, но и мы сами движемся к тому, чтобы стать холодом, который напоминает дым.

* * *

Весной 1863 года газеты возвещали о феномене красных ягод, улучшающих вкус солдатских пайков – наверняка в письмах домой были восторженные упоминания о них, о чем свидетельствовал рост продаж, начало восстановления после безвозмездных пожертвований, – но Мэри тем не менее паниковала. Стремясь доказать, что она способна управлять не просто умеренным, но и огромным успехом, она связалась с западным дистрибьютором, которого однажды мимоходом упомянула Мейси Мози.