Книга Постановка взгляда. Михаил Угаров о театре, в котором не играют. Лекции, семинары, интервью, страница 122 – Елена Ковальская, Михаил Угаров, Иван Угаров

Поэтому для меня вопрос: не нагружаем ли мы события и вещи своими смыслами, ища знамение в алых кроссовках?

Другой вопрос: вот я приду снимать какого-то героя, очень интересного. Могу ли я влиять на то, во что он одет, где он сидит, что у него за спиной – подоконник с геранькой либо кресло и обои с оленьими рогами. Могу я это формировать, либо не надо лезть и хакать действительность?

Перетрухина: Мы с моими друзьями игровое кино снимаем, игровое кино в неигровых ситуациях, поэтому мы как раз пытаемся не формировать действительность, а как бы вклиниваться в нее. Мы изо всех сил стремимся работать в реальных интерьерах, в реальном пространстве, не перестраивая, не переделывая, не видоизменяя его.

Угаров: Но если я снимаю героя, а он приходит на съемку в халате с драконами? И что, я не должен его снимать? Или я должен сказать ему: «Давай поменяем халатик»?

Перетрухина: Во-первых, это предсказуемый момент. Конечно же, вы должны знать, что человек в ответ на ваше предложение покажет себя с парадной стороны. Поэтому к такой ситуации нужно быть готовым. Когда делаешь интервью, занимаешься вербатимом, то первые два часа разговора – это шлак. Вот и халат с драконами человек первые несколько раз наденет, а потом перестанет. И опять же, то, что человек на съемку надевает халат – это правда факта, с которой надо соотноситься. Может, этот халат – самое важное о нем.

Извини, я хотела об этом поговорить, потому что это важный момент.

Мне кажется, это важная культурная характеристика: в ответ на культурный запрос, будь человек творцом или зрителем, он не включается личностно. Человек выставляет вместо себя «воображаемого двойника».

Начну с примера. Мой друг Яша работает в офисе уже лет пятнадцать. Он провел очень много фокус-групп. И всегда был потрясен одним моментом. Все женщины, которые сидят и говорят ему о мыле, говорят не то, что думают. Хотя нет никакой надобности врать или говорить не то, что они думают, но они всегда говорят от лица каких-то других людей.

Но это справедливо не только для женщин и мыла. Режиссер делает свою работу. При этом говорит не от себя, а от лица режиссера, каким он должен быть. Зритель приходит в театр, и он не втянут в спектакль, он смотрит его от лица какого-то зрителя.

Возможно, этот халат с драконами – момент «воображаемого двойника». То, что человек хочет изобразить не себя. Это не случайно. Все придут в халате, все до одного; все скажут вам в камеру чушь, не имеющую к ним никакого отношения. И это ситуация, которая обессмысливает творческий процесс. Тогда нам нужно чем-то другим заниматься.

Йозеф Бойс сказал, что нам больше не нужна картина на стене, нам нужно жизнь человека осмыслить, ее нужно делать искусством. Человек должен что-то пережить, потому что в ином нет смысла. А когда у нас с двух сторон по воображаемому двойнику, и личности все дома изливают в компьютерных играх, личности не развиваются, личное – крошечное, а вот в культурное пространство люди выходят в халате с драконами.

Основная проблема современной культуры, искусства, на мой взгляд, это отсутствие личности автора в произведении.

Ларс фон Триер, фильм «Рассекая волны». Трясущаяся ручная камера была в кино и до Триера. Например, в фильме «Летят журавли» так снята сцена, где Вероника бежит – это красотища!