Книга Мифы близкого будущего, страница 81 – Джеймс Грэм Баллард

Следующие пятнадцать минут Холлоуэй и Стиллман – под вой полицейских сирен, грохот самолетов и поездов и треск автоматов – носились друг за другом по площади, выскакивали из узких переулков, разворачивались на тротуарах, гоня перед собой насмерть перепуганных спасателей. Стиллман, как и следовало ожидать, зашел слишком далеко, выбил из их рук велосипеды и раздавил две машины, прижав к пожарному гидранту. Скорее всего, если бы спасатели не повернули и не дали стрекача, для кого-то из них дело закончилось бы плохо.

Побросав оборудование и рассевшись по оставшимся велосипедам, они менее чем за шесть часов домчались до баркентины и подняли парус. Через некоторое время Холлоуэй выключил записи и погасил неоновые огни, а Стиллман еще долго носился по площади на белом лимузине, проскакивал перекрестки на красный свет, нещадно гонял автомобиль по улицам и закоулкам, словно ставшая явью мечта о жестоком городе снесла ему крышу.

Следя из полицейского участка за выкрутасами партнера, Холлоуэй думал, что должен так или иначе остановить его, пока безумец еще не разрушил все, что они вместе построили. Устав от шума, он потянулся вперед, чтобы выключить монитор, и только тогда понял, что уже не является единственным зрителем опасного спектакля.

В тени, у входа в закрытый банк, почти скрытые двумя высокими колоннами, стояли двое подростков. Блестящие пластиковые чемоданы и броские ботинки и куртки – весьма вероятно, взятые в магазине на окраине города – его не обманули: парни определенно пришли из какого-то сельского поселения. На их лицах – лицах обитателей Гарден-Сити – застыло выражение детского ожидания, невинная, но твердая решимость ухватить городскую жизнь.

Холлоуэй включил акустическую систему и взял микрофон, чтобы поговорить с ними. Первые переселенцы пришли в его город.

Заканчивался еще один удачный день. Холлоуэй сидел пред телемонитором в полицейском участке, отслеживая уличную активность. Часы показывали пять пополудни, наступал час пик. На тротуары высыпало не меньше дюжины пешеходов, закончивших рабочий день в офисах и мастерских и теперь спешивших в местные бары и супермаркеты. В сотне ярдов от участка – перекресток, где вышел из строя светофор, образовалась пробка из шести автомобилей. Нетерпеливые гудки перекрывали уличный шум.

— Отправьте человека на Седьмую авеню. На перекрестке из-за проблемы с зеленым светом блокировано движение, – обратился Холлоуэй к дежурному сержанту.

— Уже отправил, мистер Холлоуэй.

— Хорошо. Если не проследить за этим немедленно, тут уже через час начнется хаос.

Такие мелкие поломки воспринимались им как приятный вызов. Даже сейчас, когда один из парней Стиллмана проигнорировал мигающий красный свет и вытянутую руку полицейского констебля, эпизод не вызвал раздражения. В некотором смысле эти проявления агрессии даже радовали его, подтверждая надежды, связанные с планом восстановления. В манерах прохожих на улице ощущалась решительность и целеустремленность, проходя мимо друг друга, люди едва кивали и обходились минимальной любезностью. Здесь не было и следа благодушия и сельской уступчивости.

В переулке напротив участка пыхтел, выпуская густые клубы копоти и дыма, дизельный генератор. Ремонтная бригада из трех человек, недавно обученная Олдсом, только что вылила на тротуар поддон масла, что прямо противоречило местным правилам. И опять-таки Холлоуэй даже не попытался упрекнуть их. Во всех своих решениях он в первую очередь противился любым попыткам ввести четкие и строгие порядки. Загрязнение было частью города, мерой его здоровья. Все так называемые «болезни», осаждавшие город в его лучшие годы, спешили нанести визит крохотному анклаву. Загрязнение окружающей среды, дорожные пробки, неповоротливые муниципальные службы, инфляция и дефицит финансов – все появилось, словно и не уходило.