Книга Близнецы из кристалла, страница 35 – Гарриет Манкастер

Тинзель помотала головой, словно надеясь вытряхнуть что-то застрявшее в ухе. Селестина ошеломлённо глядела вслед сестре, снова начиная злиться. Что это сейчас было? В голове у неё образовалась какая-то путаница. Всё только что случившееся вспоминалось как сквозь туман.

— Кто это такая? – спросила Тинзель, продолжая таращиться в ту сторону, куда ушла Виктория-Стич.

— Моя сестра, – ответила Селестина.

— Твоя сестра?!

Селестина кивнула и попросила:

— Давай поговорим о чём-нибудь другом.

Заиграла музыка, и висклинги начали танцевать. Тишка скакала и прыгала, тряся головой, так что её длинные зелёные волосы вконец растрепались и торчали во все стороны. Твила грациозно кружилась, словно подхваченный ветром комочек сахарной ваты. Селестина словно очутилась в море вихрящегося тюля, цветочных лепестков, сверкающих на коже кристалликов и вспыхивающих в воздухе искр. Когда часы пробили полночь и малиновая луна поднялась в небе особенно высоко, в саду наступила тишина: герольды объявили, что сейчас королева произнесёт речь. Селестина тревожно завертела головой, выискивая глазами Викторию-Стич. Остальные висклинги смотрели вверх, на балкон, расположенный высоко на стволе дворцового дерева.

Стеклянные двери распахнулись, и на балкон выступила королева в сопровождении двух стражников. Раньше Селестина видела королеву только на рисунках – ну и на монетах, разумеется. В жизни Кассиопея оказалась меньше и как-то нежнее, мягче. Должно быть, она воспользовалась звукоусилительными чарами, потому что, когда она заговорила, её голос гулко разнёсся по всему обширному саду:

— Добрый вечер! Какая чудесная ночь выдалась для нашего бала! – Она оглядела сотни собравшихся внизу висклингов и тепло улыбнулась им. – Я хочу поздравить каждого из вас с окончанием одной эры и началом новой! Вы – наше будущее. Я от всего сердца желаю, чтобы каждый из вас, независимо от выбранного пути и любимого дела, был счастлив…

Селестина старалась слушать как можно внимательнее, но вскоре обнаружила, что думает лишь о том, как хороша собой королева и как мило и с каким изяществом она держится. Интересно, какой была бы их жизнь, если бы их с Викторией-Стич действительно отправили во дворец – сразу же, как только раскололся их кристалл, как было со всеми младенцами, родившимися из алмаза? Королева Кассиопея и её супруг принц Арктур растили бы их как собственных детей. Стоило Селестине подумать о том, какая у них могла бы быть семья, мысли её затуманились. И тут она вдруг заметила в толпе Викторию-Стич. Лицо у сестры было мрачное, и на нём застыло выражение откровенной ненависти, заметное, даже несмотря на опущенную вуаль. Её тёмный взгляд до того поразил Селестину, что в её сердце как будто впилась ледяная игла. Она-то смотрела на королеву с грустью и лёгким сожалением, но Виктория-Стич, похоже, была охвачена негодованием. Неужели в её душе действительно не осталось ни крупицы тепла?!

Королева завершила свою речь под восторженные аплодисменты и исчезла за дворцовыми дверями. Снова заиграла музыка. Твила, подскочив к Селестине, подхватила её под руку.

— Правда, королева Кассиопея такая красивая! – воскликнула она. – Не хочешь пойти в буфет? Я видела там шоколад из самого «Мускатного ореха» и пирожные из пекарни «Розовый бутончик»!