Книга Операция «Кондор». Государственный террор в Аргентине, страница 98 – Федерико Финшельстейн

Сожжение книг и запрет подозрительных авторов были еще одним примером того, как националистическая идеология выходила за пределы концентрационных лагерей, чтобы быть воспринятой без особых оговорок населением, которое, казалось, не испытывало никаких трудностей с адаптацией к новым ситуациям или чтениям. Миньоне приводит следующий случай, который является показательным для общей тенденции: «29 апреля 1976 года покойный генерал Хорхе Эдуардо Горлери использовал эти слова, чтобы приказать в Кордове эффектное сожжение книг: „…эта мера была принята для того, чтобы этот материал перестал обманывать нашу молодежь относительно истинного блага наших национальных символов, нашей семьи, нашей Церкви, наших самых глубоко укорененных традиций, воплощенных в Боге, Родине и Доме“».

Как правило, Секретариат государственной разведки, который подчинялся непосредственно президентскому офису, утверждал в секретных отчетах, что определенные книги подрывают «принципы нашей национальной конституции». В своих подробных отчетах, которые часто можно читать как детальные рецензии, цензоры идентифицировали эти принципы с «демократией», аргентинским образом жизни и «традиционными ценностями нашей христианской культуры». Авторы, считавшиеся опасными, были иностранными или быстро обвинялись в том, что они таковыми являются. Работы Маркса, Пабло Неруды, «Маленький принц» Антуана де Сент-Экзюпери и даже весьма подозрительный текст Стендаля «Красное и черное» были в списке запрещенных книг. Другие запрещенные авторы включали Перри Андерсона, Армана Маттелара, Талкотта Парсонса, Давида Виньяса, Герберта Маркузе и Ариэля Дорфмана, а также различных марксистских и/или психоаналитических теоретиков. В обширной секретной рецензии на Юргена Хабермаса, например, военный читатель-цензор утверждал, что, хотя Хабермас «занимает значимые позиции в культурных центрах Германии и Нью-Йорка», он артикулирует «материалистическую философию, которая отрицает смысл человеческой личности и ее трансцендентные цели и тем самым [Хабермас] подрывает наш образ жизни и правовые и моральные принципы, которые руководят нами». Антисемитские тексты обычно допускались с аргументом, что «в них отсутствуют марксистские ссылки, которые имеют тенденцию подрывать принципы нашей национальной конституции». Однако это не относилось к другим текстам, прочитанным через призму католического понимания нацистского язычества, и поэтому они подвергались цензуре.

В то время как запрещенные книги были явно неприемлемы по идеологическим причинам, в 1979 году Министерство образования и культуры декретом объявило, что католические конфессиональные исследования должны быть обязательным материалом на курсах гражданского и морального воспитания. Библиография учебной программы рекомендовала католических и националистических писателей, таких как отец Мейнвьелье и Хордан Бруно Гента. Против либеральной традиции Аргентины хунты выдвигали националистическую традицию, которая считалась еще одним оружием в поиске желаемого уничтожения врага и защиты «Запада». Фактически они считали, что сам Запад оставил эту авторитарную католическую традицию, и по этой причине они представляли Аргентину как последний бастион, последнюю защиту «западного духа» в Холодной войне.