Книга Операция «Кондор». Государственный террор в Аргентине, страница 99 – Федерико Финшельстейн

Вообще говоря, диктатура считала врага иностранным элементом. Учитывая, что большинство преследуемых и исчезнувших людей были аргентинскими гражданами, трудно понять эту категоризацию как эффективную форму пропаганды для широкой публики. Тем не менее, она была очень успешна в определенных контекстах национальной эйфории, особенно во время чемпионата мира по футболу 1978 года. Ее эффективность заключалась в широко распространенной фантазии о том, что враг на самом деле не аргентинец или аргентинец только «по стечению обстоятельств». Таким образом, эта националистическая идеология, которая видела во враге противостоящего родине, была перенесена на футбольное поле в 1978 году. Во время чемпионата мира тренер сборной Аргентины Сесар Луис Менотти поблагодарил адмирала Массеру за «неоценимую моральную поддержку», которую он оказал команде. Идея о том, что футбол каким-то образом связан с брендом национализма, продвигаемым диктатурой, широко разделялась во время этого события. В 1978 году Эрнесто Сабато заявил, что на чемпионате мира Аргентина доказала и себе, и остальному миру свой истинный характер, свою силу воли и, более того, «это взволновало меня… меня тронула национальная страсть, которую проявил наш народ». Но Борхес затронул больную тему, когда сказал, что сомневается, что 11 игроков действительно представляют национальный характер или национализм: «Невозможно, чтобы страна чувствовала себя представленной своими футболистами. Это так же, как если бы нас представляли наши дантисты. У Аргентины есть две вещи, которых нет ни у одной другой страны в мире, – это милонга и дульсе де лече. Какой еще идентичности они хотят?» Критика Борхесом официальной пропаганды была ситуативной; у него не было проблем, когда дело касалось Меча, хотя ему не нравилась идея, что футбол представляет ключевой компонент войны против ее врагов.

Борхес был исключением в хоре национализма, и чемпионат мира был представлен официальной пропагандой как защита истинной Аргентины против ее врагов. Если эти враги представляли собой иностранный и антиаргентинский элемент, то диктатура отождествлялась с сакральным, с миром, который, как говорил Видела, мог быть достигнут только через смерть. В своем послании на открытии чемпионата мира Видела заявил, что это день ликования для всей нации и, следовательно, «я прошу Бога, нашего Господа, чтобы это событие способствовало утверждению мира, того мира, которого мы все хотим для всего мира».

Чемпионат мира был одним из случаев, когда диктатура и ее «мирный процесс» получили массовую народную поддержку. Когда Аргентина выиграла, люди вышли на улицы, наполнив их посланием радости о достижении. Это послание вскоре было присвоено пропагандой, которая связала достижение с диктатурой. Эта стратегия была не только вертикальной; многие сектора отождествляли победу Аргентины в чемпионате мира, а также проведение самого мероприятия, с победой военных над «подрывниками».

Неудивительно, что талисманом чемпионата мира был гаучо – символ лугонесовского национализма par excellence. Победа на чемпионате мира, этом «празднике всех аргентинцев», представленная в пропагандистском фильме режиссера Серхио Ренана, была приравнена к тому, что журналист Роберто Майдана назвал «волей к бытию» аргентинского народа. Для Майданы диктатура положила начало новому историческому процессу, переоснованию страны. Это онтологическое понятие национального существования совпадало с сексуализированной идеей аргентинского мужчины, существа «со спущенными штанами», «зрелого народа, уже не в штанишках». Фильм Ренана является примером националистического кино и, как указал кинокритик Сантьяго Гарсиа, цитируя капитана Хорхе Биттлстона, назначенного военными директора Национального института кинематографии, националистическое кино означало «все фильмы, которые превозносят духовные, христианские, моральные и исторические или современные ценности нации, или фильмы, которые утверждают концепции семьи, порядка, уважения, труда, плодотворного усилия и социальной ответственности, чтобы создать оптимистичное отношение к будущему». Другой фильм диктатуры, «Brigada en acción», содержит следующую песню: