Книга Операция «Кондор». Государственный террор в Аргентине, страница 107 – Федерико Финшельстейн

С точки зрения жертв, их виктимизация не имела никакого смысла. Ни одна жертва не нашла бы в концентрационных лагерях политическую коннотацию, которую многие популистские политические интерпретаторы позже приписали их опыту. И тем не менее, перонистские чиновники в 2000-х годах постоянно утверждали, что жертвы представляли собой истинную форму национализма; их война была традиционно справедливой войной, поскольку они защищали истинную нацию народа от его угнетателей. История радикальной виктимизации избегает анализа жертв как главного источника мотивации преступников. Этнические и/или политические субъектности жертв не были главным обоснованием действий преступников. Фактически, главной движущей силой их убийств была абсолютная идеология убийц. В этом смысле в Аргентине не было реальной войны, а были санкционированные государством массовые убийства граждан, как в Камбодже, Чили, фашистской Испании и Гватемале.

Кроме того, недавние попытки рассматривать политические идентичности жертв как корень их виктимизации анахронично помещают преступления государства в политическую сферу. И тем не менее, эти преступления были в юридическом смысле далеко за пределами политики. Этот популистский искупительный взгляд на жертв подразумевает жуткое возвращение к вопросам идеологической легитимности и теории двух сторон, находящихся в состоянии войны. В отличие от этой официальной истории, в этой книге утверждалось, что объединение идеологии и насилия в традиции национализма остается самой formidable причиной Грязной войны и концентрационных лагерей.

Это исследование было предпринято для изучения мощного влияния националистической и фашистской призмы на историю Аргентины двадцатого века. Тот факт, что многие аспекты этой идеологии все еще ощущаются в стране, в основном ее прошлыми и настоящими жертвами, показывает, что националистический вымысел о реальности страны в конечном счете был принят многими. Долгий и трагический курс этой идеологии одновременно и историчен, и продолжающийся. Националистическая идеология переписывает историю и, повторяя прошлые идеи, стремится отрицать самые трагические стороны этой истории. Интеллектуальные истоки диктатуры – это истоки «христианизированного фашизма», аргентинского фашизма, обладающего непреходящей силой.