Книга Морской пастух. Реальная история китовых войн, страница 38 – Пол Франклин Уотсон

Лёд начал выглядеть более сплочённым и, казалось, становился толще. Мы поняли, что это и есть сам Лабрадорский фронт – достаточно прочный и устойчивый, чтобы дать самкам тюленей место для рождения детёнышей и их защиты, пока они не станут достаточно сильными, чтобы заботиться о себе. Это также было место, где свайлеры вскоре найдут их обоих – доверчивых и уязвимых.

Мы увидели больше чёрных точек и сосчитали их. Восемь. Это будет основная масса. И это будет стадо.

Ближе мы увидели кое-что ещё. Неровный лёд выглядел так, будто служил полем битвы. Большие потёки крови окрашивали длинные багровые полосы на алмазно-твёрдом льду, и были участки, где крови пролилось больше, чем в других местах. И там же были нелепые пятна на тропе – вызванные, как вскоре стало очевидно, тем, что льдина откололась и перевернулась, обнажив свою девственную нижнюю сторону.

— Ну, парни, – сказал Джек, останавливая вертолёт на льду так близко к стаду, как только осмеливался. – Мы доставили вас к ним. Теперь всё зависит от вас.

Детёныши тюленей были повсюду вокруг нас, прекрасные сверх ожидания. Пухлые маленькие комочки мягкого белого меха, их круглые, чёрные как смоль глаза блестели от слёз, они кричали, звуча точно как человеческие младенцы в беде. Временами это воркующее пение переходило в пронзительный крик, контрапунктом которому служили удары и глухие звуки хак-а-пиков норвежцев.

Выйдя из вертолёта, я начал бежать трусцой по скользкому, подвижному льду к основной массе стада, находившейся в паре миль. Я внезапно осознал, что мы довольно различимы, как противоборствующие команды: зверобои в сером и чёрном, методично рубящие и сдирающие шкуры, и экологи в ярко-оранжевых гидрокостюмах и капюшонах, ярких как пламя на фоне абсолютной белизны, бегущие вперёд с протянутыми руками.

Я заметил, что Арт Эллиотт, наш гид-ньюфаундлендец, и Дэвид Гаррик бегут рядом со мной. Остальные рассредоточились поблизости. Когда мы вошли в гущу норвежцев, я увидел, как Эл Джонсон остановился между коренастым зверобоем и детёнышем и накрыл тюленя своим телом. Зверобой отвернулся и направился к другой жертве. Но Дэвид опередил его и накрыл того детёныша своим телом. Зверобой замешкался, а затем направился к ближайшему судну – «Мелсхорн».

У Пэта Мура была камера, и он сфотографировал самку тюленя, раскачивающуюся взад-вперёд над тем, что осталось от её детёныша – ярко-красную тушу, которую зверобои называют «скульп», после того как содрали шкуру. Глаза детёныша были открыты и смотрели, но безжизненно.

Я бросился между зверобоем и его жертвой, и, когда он пожал плечами и отошёл, я последовал за ним и сделал это снова. Я преградил путь другому зверобою поблизости. Я видел, как другие фигуры в оранжевом делают то же самое, и, к своему удивлению, услышал, как сам ругаюсь по-норвежски – часть моего образования юнгой в Тихом и Индийском океанах в 1969 и 1970 годах на борту норвежского теплохода «Брис». Норвежские зверобои, казалось, были ошеломлены.

Было безумием видеть, насколько мало эффекта мы производили на охоту. Нас было так мало, а их так много. Мы просто не могли одновременно находиться в достаточном количестве мест в нужное время, чтобы спасти достаточно тюленей. Норвежцы ругались, и я ругался, и я также понял, что за мной гонятся двое мужчин, выкрикивая, чтобы я прекратил вмешиваться, и объявляя, что они инспекторы канадского Министерства рыболовства.