Книга Морской пастух. Реальная история китовых войн, страница 39 – Пол Франклин Уотсон

К тому времени я пробрался в нескольких ярдах от «Мелсхорна». Он методично продвигался в гущу событий, врезаясь в лёд на дюжину или около того футов, останавливаясь и пятясь назад, а затем снова бросаясь вперёд. Каждый раз, когда он таранил, он прокладывал свежий путь, и всё, что оказывалось на пути, размалывалось среди огромных валунов льда, вздымаемых утяжелённым носом. Гренландские тюлени, оказавшиеся на его курсе, – матери и детёныши, – оставляли кровавый след по обе стороны от «Мелсхорна».

Когда судно готовилось к очередному броску, я увидел детёныша тюленя, спокойно сидевшего примерно в восьми футах от края льда. Я поклялся, что судно его не получит. Я бросился туда, и, когда «Мелсхорн» надвигался, я подхватил детёныша на руки – чуть не упав под его весом, около шестидесяти фунтов – и, спотыкаясь, выпал из зоны опасности. Детёныш сначала укусил меня за щёку, а затем завозился в моих руках, словно устраиваясь поудобнее. Я посмотрел вниз на его чёрные глаза, которые смотрели в ответ вопросительно и с такой невинностью, что я разрыдался.

Далеко от места охоты я нашёл уединённое место и отпустил детёныша. Я не оглядывался, когда он вразвалку удалился. Теперь я был вовлечён лично, а не просто выражал принципиальный протест. Я спас жизнь этому конкретному детёнышу, держал его на руках, чувствовал его тёплое тело рядом со мной.

Измученные, мы сели в наши вертолёты для возвращения на Белл-Айл. Мы должны были убраться со льда до наступления темноты, потому что находиться там ночью было слишком опасно. Так или иначе, мы сделали всё, что могли. Три канадских и пять норвежских судов сообщили о 13 600 снятых шкурах в первый день. Они не вели учёта общего количества убитых.

В течение следующих трёх дней нашу базовый лагерь поразил один из самых сильных метелей в истории этого района. Порывы ветра достигали 100 миль в час, и мы едва могли удержать наши палатки от падения со скал. Единственным хорошим в этой погоде было то, что она так же на три дня приостановила охоту на тюленей. При первой же передышке, когда наши вертолёты смогли летать, мы эвакуировались с Белл-Айл в Сент-Энтони. Когда мы вернулись несколько дней спустя, всё было сметено штормом.

Мы снова вылетели над льдинами, снова угадывая местонахождение охоты, так как присутствовавшие канадские чиновники продолжали скрывать от нас информацию. И снова нам повезло. Примерно в восьмидесяти милях от берега мы заметили группу канадских зверобоев. Мы приземлились и подошли к ним. Мужчины были угрюмы и угрожали. Они перестали убивать детёнышей, когда увидели нашу камеру. Мы попытались заговорить с ними. Я попытался вовлечь одного мужчину в обсуждение того, почему мы считаем, что убийства должны прекратиться, но он не ответил. Всё это время он держал нож для снятия шкур, капающий кровью, примерно в трёх дюймах от моего живота. Его лицо и руки были покрыты коркой ржаво-красной запёкшейся крови. Когда мы ушли, я знал, что они возобновят убийства.

По пути обратно к вертолётам мы с Бобом Хантером выражали друг другу чувство разочарования от этой встречи. Мы оба задавались вопросом, что мы можем там сделать. Как мы можем показать этим людям и нашим камерам, насколько мы решительны в спасении тюленей? Идея пришла к нам, когда мы смотрели, как «Арктик Эндевор» пробивает себе путь сквозь лёд своим покрытым багровыми пятнами корпусом. Что, если бы мы могли остановить судно? Если судно не сможет двигаться, охота не сможет продолжаться.