Книга Морской пастух. Реальная история китовых войн, страница 40 – Пол Франклин Уотсон

Примерно в двадцати футах перед судном мы нашли детёныша тюленя. Мы встали над ним, защищая его, и стояли рядом, спиной к «Арктик Эндевор». Мы чувствовали и слышали, как судно бросается вперёд и отступает назад. Лёд под нашими ногами вибрировал. Дизельные двигатели судна лязгали и гремели при каждом усилии.

Матрос на правом борту носа, крепивший лебёдкой тюк пропитанных кровью шкур, крикнул нам со своего насеста примерно в трёх этажах над нашими головами. Его акцент был чисто ньюфаундлендским:

— Вам лучше убраться, парни. Старик не будет дважды думать, прежде чем вмять вас в лёд!

Боб Хантер крикнул в ответ:

— Скажи старому козлу, пусть делает что хочет! Мы не двигаемся!

Судно остановилось и отступило, и на мгновение мы с Бобом подумали, что победили. Но затем «Арктик Эндевор» снова пошёл на нас, и на этот раз, казалось, двигался с ещё большей скоростью. Мы чувствовали его приближение и слышали, и нужно было усилие воли, чтобы не обернуться и не посмотреть, где он находится. Лёд задрожал и треснул, когда он ударил, и продолжал двигаться. Тяжёлая вибрация двигателей покалывала подошвы наших ног. Огромные глыбы льда падали перед носом и касались наших ботинок.

Матрос на носу закричал:

— Останови её, капитан! Останови! Эти тупые придурки не двигаются!

«Арктик Эндевор» полностью остановился, сдал назад и замер в пяти футах за нашими спинами. Я поднял детёныша тюленя и пошёл, стараясь держаться как можно более непринуждённо и спокойно, ища для него безопасное место.

Человек в форме Министерства рыболовства преградил мне путь. У него была камера, и он сфотографировал меня. Он вытащил из кармана какие-то бумаги и начал читать из различных новых поправок к Закону о защите тюленей:

— Раздел 21 (B) гласит, что перемещение тюленя из одного места в другое является федеральным преступлением. Перемещение живого тюленя со льда является преступлением. Вы нарушаете это правило.

Я почувствовал, как поднимается гнев, заливая жаром мои щёки.

— Вы хотите сказать, – спросил я, – что я должен оставить этого детёныша, чтобы его раздавило это судно?

— Это не ваше дело, – ответил он. – Закон есть закон. Я не создаю законы, я просто беспечиваю соблюдение.

Я фыркнул и прошел мимо, крепче сжимая детёныша. Я не мог поверить, что канадское правительство попытается обеспечивать соблюдение своих законов в международных водах. И я ненавидел то, что Оттава ставит меня в такое положение. Ясно, что я не мог позволить детёнышу умереть. Теперь человеку из Министерства рыболовства предстояло сделать свой ход, и он, очевидно, решил ничего не делать. Он просто молча смотрел, как я ушёл так далеко, как казалось безопасным, и отпустил детёныша. Детёныш несколько секунд вопросительно смотрел на меня, повернулся и неуклюже заковылял прочь, пока его белизна не слилась с белизной льда, и он исчез.

Вернувшись к «Арктик Эндевору», Боб Хантер всё ещё преграждал путь судну. Я вернулся и встал рядом с ним. Мы не знали, как долго сможем продолжать наше пикетирование, так как быстро приближалась ночь. Наши пилоты настаивали на немедленном отлёте, и мы согласились. Джек Уоллес был особенно обеспокоен, так как в его вертолёте заканчивалось топливо, и мы ожидали встречного ветра на пути обратно в Сент-Энтони. Мы добрались с семью галлонами запаса.