Книга Морской пастух. Реальная история китовых войн, страница 36 – Пол Франклин Уотсон

Сначала от нашего имени говорили Пэт Мур и я, после того как Рой Пилигрим разогрел толпу речью о том, насколько здравомыслящими и мужественными являются ньюфаундлендцы и как они никогда не позволят таким, как мы, приехать с другого конца континента и указывать им, что делать. Затем Пэт и я изложили наши экологические аргументы. Нас освистывали и прерывали выкриками. Но когда Боб Хантер завершил перечисление достижений неожиданным объявлением о том, что мы отказываемся от планов опрыскивания детёнышей, крики неодобрения сменились одобрительными возгласами. Это было твёрдым подтверждением того, что враждебность горожан была направлена против вмешательства в их традиционную практику самостоятельного выезда к стаду. Они не были обеспокоены зверобойными судами.

Однако наши сторонники в Ванкувере выразили разочарование и уныние. Некоторые из них даже раздавили свои значки и отправили их Хантеру в коричневом бумажном пакете. Обвинения в «предательстве» преследовали нас ещё много лет.

Вертолёты, которые мы зафрахтовали, прибыли из Сет-Иля, Квебек, незадолго до темноты на наш второй день в Сент-Энтони. Их пилотировали два очень способных лётчика – Джек Уоллес и Бирнд Фирнунг, – и мы немедленно начали использовать наши элегантные Bell Jetrangers с неопреновыми резиновыми поплавками для перевозки топлива, палаток и припасов на нашу передовую базу на Белл-Айл, примерно в тридцати милях к северу.

Прежде чем перебросить часть нашей команды на замерзшую передовую базу в ту пятницу, 12 марта, мы встретились с лидерами профсоюза рыбаков, работников пищевой промышленности и смежных профессий Ньюфаундленда. Мы вели переговоры с этими представителями трудового коллектива о каких-либо совместных действиях, которые могли бы повлиять на правительство в Оттаве. На нашей встрече мы выработали совместное заявление, призывающее Канаду установить в этом районе двухсотмильную зону управления рыболовством. Идея заключалась в том, чтобы не пускать иностранных рыбаков, таких как норвежцы. В Оттаве это единство между фондом и профсоюзной организацией, насчитывающей девять тысяч членов, вызвало беспокойство у правительства. Но мы, как и все остальные, знали, что шансов на реализацию этого предложения практически нет.

Обустройство нашей передовой базы было похоже на посадку на луне с температурой минус тридцать пять градусов. Девять из нас разбили лагерь на Белл-Айл – настолько отдалённом и никчёмном месте, что местные жители не уверены, относится ли оно к самому северному Ньюфаундленду или к самому юго-восточному Лабрадору. Девятью на Белл-Айл были: Хантер и я, а также Чиверс, Гаррик, Джонсон, Кага, Мур, Прешес и Сторроу. Французский фотограф по имени Жан-Клод Франколон тоже поехал с нами. Но только четверо из нас остались – Гаррик, Джонсон, Мур и я – на два дня шторма, который превратил мир вокруг нас в воющий, ослепляющий кошмар. Мы закутались во всё, что могло согреть, что нашли, и передвигались как зомби, когда вообще передвигались, проводя большую часть времени просто лёжа в наших тонких маленьких палатках, ожидая конца испытания.

Наш лагерь находился на вершине скал, возвышавшихся на восемьсот футов над зубчатым льдом, окружавшим их в беспорядочном нагромождении льдин, которые хрустели и скрипели, кружась в приливных течениях или налезая друг на друга в точках давления, иногда раскалываясь, обнажая «разводья» открытой воды. До того как ветры завыли, мы слышали движение льда за многие мили вокруг. Под скалами сводчатые пещеры уходили вглубь острова на сотню футов и более. Остров был необитаем, полностью покрыт слоем кристально твёрдого льда, единственным его сооружением был маленький маяк, сейчас заброшенный, но обитаемый смотрителем летом.