Книга Служба имперской безопасности, страница 2 – Эдуард Тен

— Чего молчишь?

— Не смог я, командир, бросить её, — тихо ответил Сомов.

— А ты куда смотришь? — повернулся я к Андрею. — Развёл балаган с маркитантками в отряде. Сейчас ещё горцы начнут себе баб в гарем отлавливать.

— Пётр Алексеевич, женщины не для увеселения. Они помогают Жданову за ранеными ухаживать.

— Так ты ещё и служанку её притащил?

Я смерил обоих недовольным взглядом.

— В таком случае, комбриг, оденьте их соответственно. Тёмное платье, светлая косынка с красным крестом и красный крест на повязке.

— Слушаюсь, командир, — встрепенулся Сомов.

— Разрешите выполнять?

— Свободен.

Сомов схватил Софью и буквально потащил её прочь с моих глаз.

— Ты чего, командир, без настроения? Что-то случилось?

— Случилось, Андрей, только между нами. Бенкендорф убит. Теракт, бомбой.

Андрей побледнел. Он знал, что я служу под непосредственным руководством Бенкендорфа. Вернее, служил.

— И что теперь?

— Не знаю, Андрей. Вернёмся — тогда и станет понятно, как дальше жить буду. Ты не напрягайся так. Живы будем — не помрём, — невесело усмехнулся я. — Всё, что ни происходит, всё к лучшему.

— Как у тебя всё просто, Пётр. — вздохнул Андрей.

— Жизнь сама по себе простая. Это человеки её себе усложняют.

— Наверное, ты прав, командир, — ответил Андрей после некоторого раздумья.

— Ладно, к чему печальные мысли? Буду радоваться окончанию похода, как ты.

Я окончательно решил для себя не торопиться с возвращением в Петербург, а следовать с армией. Была мысль предстать перед императором вместе с Паскевичем — ну и отстоять своё право на главного героя заключительного акта похода: сдачу генерала Гёргея в плен. Желающих занять это место было много, и маленькая тележка. Паскевич, и без того обласканный императором, не станет умалять моё участие. Надеюсь, что представит всё в выгодном для меня свете.

Открылось одно забавное обстоятельство. Австрийский император Франц Иосиф наградил почти всех офицеров — начиная с Паскевича и заканчивая самыми младшими офицерами. Единственный, кто был обделён его милостью, — это я. Даже сотники казаков и сотники Горского туземного полка получили австрийские награды.

— Чего умничал перед фельдмаршал-лейтенантом Кеселем? — подкалывал меня Андрей. — Сейчас бы ходил с орденом повыше моего.

— Куда нам, сиротам сирым, — усмехался я.

Это обстоятельство нисколько меня не оскорбляло. Я и без того наградами не обижен.

Паскевич деликатно не упоминал этого факта, прекрасно понимая подноготную поступка Кесселя. Правда, Кессель передал личную благодарность императора Франца Иосифа за содействие в деле сдачи в плен генерала Гёргея.

Я с равнодушным видом выслушал его и, вежливо улыбнувшись, ответил:

— Передайте его величеству, что я не достоин столь высокой награды. Поэтому со смирением и уважением возвращаю её ему. Будет куда полезнее обеспечение армии продовольствием и фуражом во время её следования домой. Я опасаюсь, что, когда необходимость в нас отпала, вы забудете про свои обязательства, как это бывало не раз.

Развернулся и оставил вновь посрамлённого Кесселя. Все присутствующие постарались скрыть улыбки.

Наконец армия выступила домой. Маршруты следования были согласованы, приказы розданы. Штаб Паскевича немного задержался, и мы выступили с недельным опозданием. Австрийцы изменились буквально на глазах. Пропала нервозность, отчаяние, появились уверенность и высокомерие. И, как обычно, они повели себя с нами как хозяева, которые спят и видят, чтобы дорогие гости удалились как можно быстрее.