Книга Служба имперской безопасности, страница 7 – Эдуард Тен

Сотник говорил голосом, лишённым всякой казёнщины.

— Ко мне можете обращаться «господин сотник» или «Константин Борисович». Своего денщика отправьте обратно в полк. Определим вам нового. Но хочу предупредить вас, подпоручик: казаки — это не солдаты. Прошу вас учитывать это. Ваш денщик, вернее ординарец, будет решать ваши проблемы, но прошу вас оставить барские замашки и отношение к подчинённым как к дворовым или крепостным. В первое время к вам будут относиться как к чужаку. Примите это как данность. Только после того как вы докажите что вы достойны стать настоящим командиром и командовать пластунами вас посчитают своим. Это трудно описать словами. Позже вы поймёте о чём я говорю. Не всё сразу, Иван Павлович, вы позволите подпоручик?

— Да, Константин Борисович.

— Сейчас для вас главное понять службу и заняться собой. Ваше физическое состояние весьма далеко от совершенства. — Усмехнулся сотник глядя на Ивана.

— Каковы ваши умения во владение холодным и огнестрельным оружием?

— Думаю вполне приличное. — Растерянно ответил Иван.

— Проверим, подпоручик. Всё будет хорошо. Не расстраивайтесь. Не вы первый, не вы последний.

* * *

Поручик гвардейского конного полка Николай Алексеевич Орлов почти оправился от раны, полученной в последнем бою. Швы на левом плече заживали, а небольшой шрам на левой щеке покрылся розовым рубчиком. Поначалу Николай расстроился, когда увидел покрытый коркой шрам на лице, но постепенно свыкся с ним, и теперь, когда корка отпала, ему показалось, что он стал выглядеть более мужественным.

В горячке боя Николай не заметил полученных ран. Лишь в тот момент, когда от усталости и кровопотери начал прощаться с жизнью, глядя на замахивающегося саблей венгра, его спас какой-то черкес. Правда, бранился он при этом на чистом русском языке. После боя Николая без сознания доставили в лазарет пластунского батальона, где он пробыл два дня, а затем отбыл к себе в часть. Позже он узнал, кто был его спасителем. Им оказался командир горского туземного полка войсковой старшина Лермонтов — тот самый известный поэт, сочинитель знаменитого стихотворения «Бородино».

Конногвардейцы без лишних слов признавали, что казаки и горцы спасли их от полного разгрома, и решили отблагодарить их двумя бочонками вина, но вышла накладка. Горцы не пили вина, да и казаки во время похода воздерживались от спиртного. Нашли другой выход: гвардейская кавалерия отказалась от своей доли захваченных трофейных лошадей в пользу Кавказского отряда, лишь пополнив погибший конский состав.

Николай собрался лично поблагодарить Лермонтова за своё спасение и напросился в спутники к их высочествам, которые собирались отправиться в гости в Кавказский отряд.

Ещё в начале похода Николай обратил внимание на Кавказский отряд. Он всегда стоял особняком от остальных частей. Праздношатающихся не было видно, лагерь выглядел заметно чище и организованнее других. Это касалось и казаков, и горцев. Казаки с горцами несли дозорную службу во время марша и участвовали во множестве стычек с отрядами повстанцев. Они проявили себя смелыми и отважными воинами — рубились лихо и без страха. В отличие от прочих, даже на марше и на стоянках они постоянно тренировались. А последнее сражение во время прорыва армии Дембинского показало, насколько высока выучка пехоты и кавалерии Кавказского отряда. Гвардейские части сражались отважно, но по сравнению с кавказцами выглядели гораздо хуже. Во время посещения фельдмаршалом Паскевичем гвардейского корпуса Николай видел едва скрываемое им пренебрежение к гвардейцам — фельдмаршал отметил разве что их большой обоз. Говорили, что после сражения Паскевич сказал: «Нет прока от красивой смерти на поле боя. Только победа, достигнутая умением войск и малыми потерями, вызывает уважение».