Книга Линия иной судьбы 4, страница 42 – Дмитрий Соловей

Я начал подробнее пояснять свою мысль.

— В первую неделю учёбы ты идёшь на кафедру технологии виноделия к вашему профессору. Подаёшь заявление в Студенческое научное общество и просишь утвердить тему исследовательской работы.

— И что? — снова перебил меня Иван. — Ну, напишу я реферат. Профессор похвалит. А деньги где?

— А деньги, Медведь, в советской науке водятся такие, какие тебе и не снились, — хмыкнул я в ответ. — Сейчас ты получаешь четыреста рублей. Если твоя работа на СНО «выстрелит» — а я сделаю так, что она выстрелит, — кафедра сразу выдвинет тебя на персональную Сталинскую стипендию. Знаешь, сколько это? Восемьсот рублей в месяц! Будешь получать в два раза больше, чем сейчас, просто за то, что шевелишь мозгами.

Иван даже рот приоткрыл. Сумма ему явно понравилась.

— Это ещё не всё, — продолжил я. — Институт обязательно подпишет под это дело хоздоговор скаким-нибудь крупным винзаводом. Профессор возьмёт тебя в лабораторию старшим лаборантом на полставки. Это ещё рублей четыреста — четыреста пятьдесят к стипендии. Посчитай сам.

Медведь задумался.

— Валь, ты это серьёзно?

— В СССР наука — дело государственной важности, Вань, — ответил я. — Хрущёв сейчас за любые инновации готов платить. И твоя задача сейчас — стать самым перспективным молодым виноделом Кубани. Договорились?

— Договорились, Валь. С октября землю носом рыть буду, — подтвердил друг и тут же снова задал вопрос: — А как я это всё напишу? Я же ничего из того, что ты сказал, кроме денег, не понял.

Сходив за тетрадью и карандашом, я сел напротив него.

— Вань, у вас уже была тема: как отличить марочные вина от ординарных? — поинтересовался я.

— Ну как… — Медведь пожал мощными плечами. — Марочное годами в дубовых бочках хранится, танины из древесины забирает, благородный вкус, ванильный аромат. А ординарное — дешёвка: перебродило в бетонном или железном чане, разлили по бутылкам — и в продажу. Бочек на все миллионы литров в стране не напасёшься, дефицит.

— Во-о-от, — я победно посмотрел на него, невольно вспомнив свои гаражные эксперименты из прошлой жизни, когда из банального дистиллята с помощью правильных деревяшек мы делали «элитный коньяк». — А теперь представь: зачем вину три года стоять в дорогой бочке, если можно саму бочку… засунуть внутрь вина?

— Это как? — удивился Медведь.

— Берём обычный кавказский дуб. Пилим его на мелкие кусочки: щепу, чипсы, — я быстро зачеркал карандашом в тетради, рисуя кубики. — А потом обжариваем их. В обычной печке или духовке, при разной температуре. Чуть недожарил — дерево отдаст вину лёгкий аромат свежести. Припёк сильнее — пойдёт чистая ваниль и карамель. Пережарил до черноты — получишь шоколадный, дымный оттенок. И бросаем эту обжаренную щепу прямо в огромные цистерны с дешёвым ординарным вином.

Иван подался вперёд. В глазах десантника мелькнула искра понимания. Похоже, он оценил масштаб.

— Площадь соприкосновения вина с деревом вырастет в тысячи раз, — сообразил он. — Вино заберёт танины не за три года, а за пару недель… Валь, это же… мы из копеечного сусла получим благородный напиток с бочковым ароматом!

— Именно, — кивнул я. — Твоя задача в институте — провести опыты, высчитать точное количество щепы на литр и подобрать оптимальные температуры обжарки. Напишешь об этом научную работу. Да за такую рацпредложуху тебя директор любого винсовхоза золотом осыплет!