Книга Линия иной судьбы 5, страница 1 – Дмитрий Соловей

По договору с полковником Черных меня переселили в ведомственную гостиницу Академии. От поездки в больницу я категорически отказался. Не хотелось терять время на то, что я не считал опасным для своего здоровья.

Капитан Морозов сначала отвёз меня в дом на Большой Серпуховской, где я собрал свои вещи. А уже оттуда мы отправились в охраняемую ведомственную гостиницу. Пока Морозов оформлял бумаги и получал ключи, я тихо сидел в машине и не высовывался. Потом, конечно, выйти всё-таки пришлось. У дамы за стойкой глаза полезли на лоб. И дело было не только в моей побитой физиономии — багаж тоже производил впечатление.

Одежду и продукты я кое-как распихал в рюкзак и сумку, но для купленных уже в Москве сковородки, кастрюли и чайника места не осталось. Передав Морозову сумку, я нацепил рюкзак на спину и со всем остальным позвякивающим барахлом ввалился в это элитное заведение.

— Второй этаж, справа от лестницы, — пробормотала дама, провожая мою сковородку удивлённым взглядом.

Номер достался явно не эконом-класса. Или здесь все такие? Две комнаты, высоченные потолки, солидная основательная мебель. Причём не казённая обстановка, а почти домашний уют: вышитые салфеточки, несколько фарфоровых слоников, выстроенных в ряд на комоде, паркетный пол, ковры и прочие милые мелочи.

Капитан нерешительно переминался на пороге, пока я осматривал новое жильё, и наконец спросил:

— Валентин Георгиевич, вам что-нибудь ещё нужно?

— Конечно, — бодро ответил я. — Что-нибудь из медикаментов: обезболивающее и от температуры.

Похоже, вопрос Морозов задал исключительно из вежливости и совершенно не ожидал, что я тут же его озадачу. Тем не менее в аптеку он поехал. Я выдал ему сто рублей на всё необходимое, а сам остался осваиваться в предоставленных апартаментах.

В первой комнате, совмещавшей функции гостиной и кабинета, имелся даже холодильник. Туда я и переложил часть продуктов. Потом отвезу всё вместе со сковородкой Борису.

На бутылку белого вина я посмотрел задумчиво. Затем достал завёрнутый в бумагу балык, положил рядом и решил отдать всё Морозову. Когда капитан вернулся, я протянул ему этот свёрток вместе с вином.

— Да не нужно, — попытался отказаться он.

— Капитан, ты меня здорово выручил. Возьми. От чистого сердца.

Морозов смутился ещё сильнее, но подарок всё-таки взял.

— Спасибо, Валентин Георгиевич. Если что понадобится, всегда готов помочь.

Он выгрузил лекарства на стол и принялся перечислять покупки:

— Вот, провизорша попалась толковая. Как узнала, что «товарищ с лесов упал», сразу насоветовала. Здесь пирамидон и анальгин — от боли и если лихорадить начнёт. Ещё свинцовая вода во флаконе и порошок бодяги. Сказала, на лицо примочки делать, чтобы глаз поскорее открылся. Ну и бинтов широких взял три пачки. Грудь, говорит, можно перебинтовать, если дышать тяжело.

Капитан Морозов, оставив лекарства и пожелав мне скорейшего выздоровления, наконец ушёл.

Боль в боку стала сильнее и я поспешил принять рекомендованные лекарства.Начать я решил с пирамидона. Облегчение придёт не раньше чем через полчаса. Ждать его действия не стал и отправился в ванную мыться.

Сложнее всего оказалось перебинтовать рёбра. Бинт съезжал, пальцы не слушались, а от боли перед глазами плыли цветные круги. Кое-как закрепив повязку, я осторожно вдохнул. Стало немного легче — грудь получила необходимую поддержку, и резкие движения уже не так отдавались в перебитых рёбрах.