Книга Мировая история риса. Белые деньги. Социально-политическое путешествие по рисовым полям, страница 84 – Франческа Грациоли

Основных задач у этого учреждения три. Во-первых, оно сохраняет местные сорта растений и по возможности возрождает те, которые исчезли с полей. Во-вторых, обеспечивает доступ к высококачественным семенам всем, кто нуждается в них или желает приобрести. В-третьих, создает платформу для развития сообщества – место, где люди будут встречаться, обмениваться знаниями и строить общее будущее.

Из всех мест, которые я посещаю по работе, семенные банки вызывают у меня самое глубокое чувство умиротворения. Но это особое спокойствие, которое не ограничивается прошлым: оно содержит в себе энергию для строительства будущего.

Теперь, когда я чувствую себя лучше, то тоже присоединяюсь к разговору. Моя коллега Лорин, которая тоже работает в этой области, параллельно учится в аспирантуре и занимается исследованием довольно важной темы: как предотвратить загрязнение зерновых токсинами – кукурузы, сорго и проса, – которые используются для производства муки.

Особенно она обеспокоена рисками, связанными с афлатоксинами и плесенью – невидимыми врагами, которые могут появляться во время выращивания или хранения и ухудшать не только качество урожая, но и здоровье потребителей. Я же, в свою очередь, по-прежнему учусь на экономиста в Милане. Мои взгляды на мир сформировались под влиянием финансового кризиса 2010 года.

Я задаю вопрос: существуют ли какие-то иные источники финансирования, помимо поддержки от проектов сельскохозяйственного развития, подобных тому, над которым мы сейчас работаем? В комнате воцаряется тишина. Я опасаюсь, что в ответ мне скажут, что выращивают не совсем законные растения, производят алкоголь или получают деньги еще каким-то незаконным способом. Но это не так.

Лорин переводит мой вопрос на суахили, но ее голос становится тише, а на некоторых словах она запинается, словно пытаясь найти более деликатную формулировку. Она останавливается, проводит руками по бедрам и делает паузу.

В этот момент одна из пожилых женщин поднимает руку. Когда она наклоняется к лучу света, проникающему через окно, ясный голубой цвет ее катаракты становится очевиден, она словно тонкая вуаль, отделяющая ее взгляд от нашего.

Женщина говорит долго, но не смотрит на нас. Ее косой взгляд устремлен вниз, словно она видит перед собой воображаемое поле. Я различаю лишь отдельные слова. Wakulima, shamba, hakuna pesa. «Фермеры», «ферма», «нет денег». Но смысл ускользает от меня и остается где-то на границе между ее жестами и голосом. Словно тайна, которую Лорин не раскрывает до конца. Тогда я смотрю на Лорин, но она молчит.

Я уже научилась распознавать подобные ситуации. Обычно они возникают, когда внешний консультант, чаще всего из США или Европы, задает неуместные вопросы или предлагает решения покровительственным тоном, словно перед ним человек, который не может понять его слов.

«Вы когда-нибудь задумывались о том, что если бы вы покупали просо, то могли бы тратить меньше денег, а ваш ребенок был бы здоровее?» Или: «Почему бы вам не открыть торговую палатку на рынке и не продавать товары напрямую, без посредников?»

Эти рекомендации зачастую не учитывают специфику местной среды. В тех местах, где устанавливаются палатки, существуют строгие правила и очень высокие пошлины. Чтобы получить разрешение на установку палатки, нужно пройти сложный процесс переговоров с представителями местной власти, включая губернатора округа и даже бандитов.