Книга Мировая история риса. Белые деньги. Социально-политическое путешествие по рисовым полям, страница 82 – Франческа Грациоли

Сегодня, как и в прошлом, женщины продолжают трудиться на благо миру, но у них часто не хватает времени, сил или прав рассказать о своей работе. Независимо от того, идет ли речь о затопленных рисовых полях или душных теплицах, о песнях или коротких голосовых сообщениях, суть остается неизменной. Женский труд остается невидимым, но одним из ключевых факторов развития мирового сельского хозяйства: несмотря на его недооцененность, эксплуатацию и контроль.

Мондин больше нет, да и ужи изменили форму: они превратились в краткосрочные контракты, отнятые документы и насилие, происходящее вдали от посторонних глаз. Тем не менее каждый день сотни женщин продолжают заниматься уборкой, сортировкой и очисткой – несмотря на несправедливость, которую те, кто пользуется результатами их труда, предпочитают не замечать.

Это повторяющийся кошмар. Ночь, я веду машину или иду по улице. Вокруг шум и суета. Внезапно мне словно вкалывают сильное успокоительное. Я остаюсь в сознании, но тело ускользает, разум затуманивается, вести машину становится невозможно, движения замедляются.

Это то, что происходит со мной сейчас. Но я не сплю. Я борюсь с этим состоянием, пытаясь сохранять спокойствие, и молюсь, чтобы никто ничего не заметил. Осознание того, что я не узнаю место, где нахожусь, хотя была тут накануне утром, еще больше меня пугает.

Я цепляюсь взглядом за окружающие предметы, как за маленькие зацепки на скользкой стене. Вот календарь с изображением Иисуса, чьи кудрявые светлые волосы кажутся слишком белыми. А вот стол, украшенный цветными пластиковыми нитями, который по воскресеньям превращается в алтарь.

Земляное покрытие под ногами скользит, как мокрый песок. «Глупая, противомалярийный препарат нельзя принимать натощак!» – повторяю я про себя, как искаженную мантру, в надежде, что туман рассеется прежде, чем наступит моя очередь выступать.

Лорин, моя коллега и поддержка, должна это заметить. Она протягивает мне чашку кофе с сахаром. Я беру ее дрожащими руками, будто это то единственное, что еще удерживает меня на ногах.

«Малярия… Малярия – это зловонное дыхание болот. Никто у нас ее не заберет. Малярия – в тумане рисовых полей, в воздухе ночи, в стоячей воде болот, в траве, которую мы даем животным, в крови. Никто никогда не сможет ее изгнать. Это ее дом. Она была здесь до нас»^[189],^[190].

Эти слова Несто, героя романа Антонеллы Бенвенути «Мала ария», звучат как вызов древней божественной силы, которая старше языческих богов. Это мрачный король Артур^[191], правящий среди болот и требующий жертв во имя выживания. С развитием сельского хозяйства человек думал, что сможет подчинить себе природу, превратив ее в хранилище калорий, управляя циклами по календарю и заменяя случайность точным расчетом.

Но рисовые поля лишают этой уверенности. Это пространство, расположенное на границе между сушей и водой, между порядком и хаосом, напоминает нам о том, что цивилизация основана не на абсолютном подчинении природы, а на хрупком компромиссе, который постоянно пересматривается. Поэтому рисовые поля обычно создавались вдали от деревень, становясь естественным барьером между здоровьем и болезнью.

В США до сих пор существует община галла – потомков африканских рабов, которые смогли выжить благодаря относительному иммунитету к Plasmodium falciparum – паразиту, передающемуся через укус комара. Оказавшись на островах и вдоль побережий Южной Каролины и Джорджии, эти сообщества сохранили множество языковых и культурных черт своих африканских предков, превратив свою уязвимость в способ выживания и форму преемственности.