Книга Слева Направо и Справа Налево, страница 35 – Дженнифер Линн Барнс

И он был самой настоящей занозой в заднице.

— Если ты собираешься мучить меня, не-медсестра Анна, или, что еще хуже, пытаться мотивировать, то дай хотя бы закончить вот с этим, – он кивнул на мою руку.

Я посмотрела на идеальную окружность. Как ему это удалось?

— Не хочу даже знать, что ты рисуешь.

Гарри самодовольно ухмыльнулся. Эта усмешка словно говорила: «В этой игре будет только один победитель, и это не ты».

— Неужели, Lügnerin^[16]?

Я не знала языка, на котором он говорил, но смысл поняла точно, и Гарри был прав: я лгунья. День за днем, снова и снова я возвращалась в эту лачугу и притворялась, будто это не он убил мою сестру. Иногда я даже сама начинала в это верить.

— Один час, – безапелляционным тоном объявила я. – Полный час изнурительных упражнений. Тогда я позволю тебе закончить свою мазню.

— Ты меня совсем не щадишь, – и опять этаего кривая усмешка.

— Я тебя ненавижу и хочу, чтобы ты исчез из моей жизни раз и навсегда, – ответила я. – Мы договорились?

Он потянулся к моей руке.

— О да.

Гарри нарисовал над кругом букву «W». Ручка щекотала мою кожу, а вот прикосновение его руки обжигало, словно огнем.

«Ненавижу тебя», – думала я, пока он писал следующую букву.

Я ненавижу тебя.

Ненавижу тебя.

Ненавижу.

Еще совсем недавно эти слова были наполнены жгучей злостью, теперь же превратились в тихий шепот, но я цеплялась за них, как за спасательный круг, буква за буквой, секунда за секундой, прикосновение за прикосновением.

Гарри закончил и надел колпачок на ручку. Я скользнула взглядом по его рукам, освободившимся от бинтов. Ожоги второй степени почти зажили, шрамы от них будут почти незаметны.

А вот его грудь – другое дело.

— Двадцать букв. – Я опустила глаза на свою руку. – Даже спрашивать не буду, что они означают.

— Вот и славно! – Гарри поднялся с матраса, чтобы выполнить свою часть уговора. – Потому что я бы все равно тебе не сказал.

Той же ночью, лежа в своей постели, я взялась читать пересказ «Красавицы и Чудовища».

Заколдованный замок. Украденная заводная роза. Проклятие. Но Чудовище то и дело отвлекало меня от чтения. Эта его привычка грубо отталкивать людей. Его гордыня, столь же нерушимая, как и его проклятие. А еще он знал, кто он такой, знал, что любовь к нему может уничтожить ее, если она все-таки окажется той единственной.

Когда я с силой захлопнула книгу, в голове зазвучал голос Гарри.

«А ты веришь в сказки, Анна Слева Направо и Справа Налево?»

Нет, я не верила в сказки. Я легла на спину и закрыла глаза в надежде уснуть, но мои упрямые веки снова распахнулись. Черт возьми. Я посмотрела на свою руку.

И начала с той же буквы, что и Гарри, – с «W».

– W, Y, I, E, H… – бормотала я. Получилось очень похоже на «why»^[17]. Но потом вышло «noc» и «nuh».

Белиберда какая-то. Глядя на буквы, я выискивала слова-палиндромы. Три «N», три «H», по две «E», «U», «W» и «Y».

«Nun». «Ewe». «Eye»^[18].

Перед глазами возникло лицо Гарри, его губы кривились в усмешке. От того, каким ярким вышел этот образ, я разозлилась еще больше. Нет! Я не собиралась больше тратить время на его дурацкие игры.

Хватит с меня.

Однако на следующий день, в больнице, во время обеденного перерыва я заново обвела ручкой круг и буквы, которые уже начали стираться – мне слишком часто приходилось мыть руки.