Книга Слева Направо и Справа Налево, страница 25 – Дженнифер Линн Барнс

Я сложила руки на груди.

— Лист бумаги.

— С тобой невозможно торговаться, – его губы нарочито медленно растянулись в улыбке, – но я принимаю твои условия.

Я раздала карты. Посмотрев на выпавший мне расклад, я решила не рисковать, уверенная в том, что мой соперник пойдет ва-банк, и положила две карты рубашками вверх.

— Ты не ищешь легких путей, – произнес Гарри самодовольно. Чересчур самодовольно.

— А у тебя, конечно, выигрышная комбинация.

— Тебе нравится ошибаться? – Он тоже взял две карты. И по его лицу я сразу поняла, что уже проиграла.

— Вскрываемся.

Гарри положил свои карты.

— Фулл-хаус.

Я выложила пару тузов.

— Вот я и отыгрался, Анна Слева Направо и Справа Налево. Прозвище остается.

Я подошла к столу, вырвала из купленного в аптеке блокнота лист бумаги, повернулась и бросила его в Гарри. Лист приземлился прямо рядом с его лицом.

— Я чем-то тебя обидел, моя лгунья?

Я не твоя! Но я не сказала этого вслух, а мое лицо ничего не выражало.

— Хочешь, чтобы я зачитала весь список?

Гарри не торопился отвечать, словно прокручивал в голове мой вопрос, как когда-то ловко крутил в своих пальцах мел.

— Такое чувство, – сказал он, наконец, глухим голосом, и я подумала о затишье перед бурей, о тихой воде в непроглядной ночной тьме, – что я больше не знаю, как чего-то хотеть.

И тут же стены в моем сознании разом обрушились. Я снова увидела перед собой парня из бара, который специально поставил стакан на самый край в полной уверенности, что тот не упадет. Который уже тогда проявил ко мне слишком большой интерес. Который купил керосин. Тоби.

А в следующую секунду перед моими глазами возникла моя танцующая, улыбающаяся, бесстрашная сестра, объятая языками пламени.

Я встала и отошла как можно дальше от матраса. Уйти совсем я не могла, нужно было дождаться возвращения Джексона. А значит, требовалось как можно быстрее сменить тему, пока он не продолжил.

Гарри. Думай о нем как о Гарри.

— Что за дерево? – спросила я тихим, ровным голосом.

— Это загадка? – оживился Гарри. Значит, ему нравились загадки.

— Ты разговариваешь во сне.

Интересно, слышал ли он в моих словах ту жгучую злость на него, которую я ощущала всякий раз, когда накатывали воспоминания о сестре?

— Я разговариваю во сне, – голос Гарри звучал так же бесстрастно, как и мой собственный. – О дереве?

— И оно пропитано ядом.

— Как и все мы, – ответил он тут же тем глухим голосом, которым совсем недавно признался в том, что больше не знает, как чего-то хотеть.

В свой следующий выходной я пришла в лачугу только на закате. Металлическая дверь была приоткрыта.

Она всегда закрыта! С бешено колотящимся сердцем я толкнула дверь, вошла и увидела… как Джексон пытается поднять Гарри с пола – пытается, потому что тот с дикими глазами отчаянно отбивается.

Его ожоги! Нежная тонкая кожа могла вот-вот порваться. Черта с два я тебе это позволю, ублюдок!

— Прекрати! Сейчас же!

Принц агонии затих и замер.

— Люди всегда тебя слушаются, не-медсестра Анна?

У Джексона был такой вид, словно он подумывает об убийстве. И в этом он был бы не одинок. Мое сердце до сих пор колотилось так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Увидев открытую дверь, я сразу же почему-то решила, что моя семья все-таки нашла их.

Нашла его.