Книга Слева Направо и Справа Налево, страница 17 – Дженнифер Линн Барнс

Он оказался сильным.

— Мы не можем держать его здесь вечно, – тихо сказала я Джексону, высыпая пакетики с сахаром на маленький стол, за которым мы сидели. Листок бумаги, который я вытащила из кармана моей униформы и постоянно складывала в разные фигуры, уже давно порвался. А мне срочно нужно было чем-то занять свои руки.

— Держать здесь? – усмехнулся Джексон. – На кой черт он нам сдался? Мальчишка – та еще заноза в заднице!

С этим определением трудно было поспорить. В отличие от памяти, Гарри – и я все больше старалась называть его только так – не утратил своего высокомерия и непоколебимой уверенности в том, что весь мир вертится вокруг него одного.

Но от меня не стоило ждать, что я стану перед кем-то пресмыкаться.

— Кому-то из нас скоро придется отправиться в город. У нас почти все закончилось, – я почти шептала, но если бы объект моей ненависти очнулся, он наверняка бы меня услышал. Общая площадь лачуги Джексона была чуть больше пятидесяти квадратных метров.

— И под «городом» ты, конечно, подразумеваешь любое место, кроме Роквэй-Вотч, – Джексон выразительно посмотрел на меня.

Все эти дни я пыталась не думать о мире за пределами стен его лачуги, но трудно было забыть о нашем рискованном положении. Если моя семья узнает о том, что мы с Джексоном скрываем – кого прячем, – это плохо кончится.

Для каждого из нас.

— Да, только не Роквэй-Вотч.

Я взяла два пакетика с сахаром и не без труда установила их в форме перевернутой буквы V, соединив концами.

— Я поеду. – Я повернула голову к матрасу. Во сне у Гарри был обманчиво ангельский вид. Его идеальное лицо резко контрастировало с волдырями и ожогами на почерневшей коже, которые сейчас скрывали повязки. Его грудь мерно вздымалась и опускалась. Отвернувшись, я взяла еще два пакетика сахара и продолжила строить импровизированный замок, который мог рухнуть в любой момент. – Я сама съезжу за покупками. Завтра.

— Мне нужно что-нибудь покрепче! – Гарри был в ярости от боли, но все таким же высокомерным и наверняка уже планировал мое убийство.

Я посмотрела на него в упор:

— А мне нужно закончить.

Я уже и так дала ему максимальную дозу обезболивающих, но они почти закончились. Вариант «что-нибудь покрепче» отпадал по определению.

Я продолжила делать перевязку. Сначала полотенца, смоченные в прохладной воде. Я положила компрессы на его ключицы и руки. Затем подошла очередь мази с серебром и марли, но и их почти не осталось.

— С меня как будто заживо сдирают кожу, – Гарри стиснул зубы.

Мы уже не раз проходили через это: сначала боль была невыносимой, но спустя какое-то время ему становилось легче. Я молча продолжала свою работу.

— Как больно! Везде боль!

Его голос больше напоминал стон раненого животного, чем человека. Я забеспокоилась, что мне придется звать на помощь Джексона, чтобы удержать Гарри и не позволить ему навредить себе, но тут мой пациент поднял на меня свои глаза и затих.

В этот раз я обратила внимание не на цвет его радужки, а на ясность его взгляда. Он так пристально всматривался в меня, в мои глаза, словно это я была его пациентом, а не наоборот.

— Согласна? – прошептал он. – Везде боль. Согласна?

Мне стало нечем дышать, грудь словно сдавило. Потому что он был прав. Боль была везде. И поэтому я оставалась здесь, прячась от нее.