Книга Игра переходит в эндшпиль, страница 71 – Алексей Махров

— Кстати, Вернер, — сказал Хофмайер, когда очередная история про капитана и испарившийся бензин закончилась, — если машина вам ещё нужна, я могу оставить «Шкоду» за вами на пару дней. Формально она числится в резерве, а резерв у нас, как известно, существует для того, чтобы им пользовались правильные люди в правильных обстоятельствах. По-дружески, конечно, почти даром. Триста марок.

— На пару дней? — переспросил я, хотя решение уже почти принял.

— На пару дней, — подтвердил Хофмайер. — Без лишних вопросов. Путевой лист оформим так, чтобы вы могли передвигаться по городу и ближайшим окрестностям. Только прошу вас, Вернер, не ввязывайтесь на ней в новую войну с местными бандитами. Я человек нервный, мне казённое имущество дорого.

— Триста марок за спокойствие транспортного отдела? — усмехнулся я.

— За спокойствие транспортного отдела, дружеское расположение фельдфебеля Хофмайера и возможность не ловить каждый раз случайную машину, — улыбнулся Хофмайер. — По-моему, цена почти благотворительная.

Я молча достал деньги, отсчитал три сотни и положил на стол. Деньги исчезли в ящике так естественно, будто бумажки сами нашли дорогу домой. Хофмайер достал ключ обратно, вместе с бланком, быстро заполнил несколько строк, поставил подпись, аккуратно приложил печать и подвинул всё ко мне. В его движениях не было ни торжественности, ни ощущения сделки века. Для него это была обычная коммерческая услуга хорошему знакомому, которому полезно иметь транспорт и который не задаёт лишних вопросов о происхождении такой возможности.

— Вот, Вернер, — сказал Хофмайер, передавая ключ. — Теперь «Шкода» снова ваша. Постарайтесь без приключений.

— Постараюсь, Генрих, — с улыбкой сказал я, убирая ключ в карман. — Машину пока оставлю на прежнем месте. Заберу, когда понадобится.

— Разумно, — кивнул Хофмайер. — Там ей спокойнее, чем возле вашего проклятого дома на Юбилейной.

— С Юбилейной мы уже съехали, — ухмыльнулся я.

— И правильно сделали, — сказал Хофмайер. — После того, что там произошло, я бы туда и днём без отделения солдат не пошёл.

— Ты преувеличиваешь, — сказал я. — Дом как дом. Просто ночь выдалась неудачная.

— Вернер, после фразы «дом как дом» обычно выясняется, что в доме три трупа, выбитые окна и СД на лестнице, — сказал Хофмайер. — Я штабной, но не совсем же дурак.

— Дураком я тебя никогда не считал, Генрих, — искренне ответил я.

— Вот и отлично, — улыбнулся Хофмайер. — Тогда считайте моё ворчание проявлением дружеской заботы. Если снова понадобится машина, приходите. Только постарайтесь возвращать её до того, как о вас начнёт говорить весь гарнизон.

— Постараюсь, — сказал я, поднимаясь. — Спасибо за помощь, Генрих.

— Берегите себя, Вернер, — сказал Хофмайер уже без шутки. — Я понимаю, что для вас всё это выглядит как тыловая возня, но здесь тоже хватает людей, у которых ножи острые, а головы пустые.

— Пустые головы опаснее острых ножей, — сказал я.

— После ваших вчерашних приключений спорить не стану, — кивнул Хофмайер. — Заходите, если что понадобится.

Я попрощался, вышел из кабинета и спустился по лестнице, чувствуя в кармане ключ от «Шкоды». Машина снова была в моём распоряжении, и это могло оказаться полезным. Но прямо сейчас забирать её не стоило — мне предстояло посетить связного. А ехать к Кофманну на синем пикапе, и парковать машину возле букинистического магазина было бы довольно глупо.