Книга Игра переходит в эндшпиль, страница 118 – Алексей Махров

— Вы слишком быстро решили, что удержание бессмысленно, — заметил он.

— Нет, герр генерал, — возразил я. — Я решил, что надо заранее знать момент, когда удержание перестаёт быть обороной и становится подарком противнику. Если приказ удерживать деревню нужен для поддержки соседей или для выигрыша времени, это одно. Если деревня уже окружена, связь порвана, дорога потеряна, а соседей нет, то люди гибнут не за задачу, а за строчку в докладе.

Он посмотрел на меня резко. В этом взгляде уже не было любопытства. Он был тяжёлым и опасным.

— Осторожнее, лейтенант. Такие рассуждения рядом с более нервным начальством могут принять за оправдание самовольного отхода.

— Вы спросили, что делать, герр генерал, — произнёс я. — Я отвечаю предельно честно.

Вальзам–Йорг вдруг негромко хмыкнул.

— Вчера вы рисковали фишками смелее, чем сегодня словами.

— Фишки не могут привести к трибуналу, герр генерал.

Он свернул карту не сразу. Ещё несколько секунд рассматривал деревню, лес, речку и дорогу, словно за этими условными знаками видел не учебную задачу, а настоящие батальоны, которые сейчас где–то мерзли, ждали приказов и старались не превратиться в будущий пример для разговора с другим лейтенантом.

— Садитесь, — распорядился Вальзам–Йорг.

Я вернулся на стул. Он убрал схему в сторону, сел, открыл другую папку и наконец достал чистый лист. На листе ничего не было, но сам жест означал: первая часть проверки закончена, начинается следующая.

— Вчера за столом вы слышали много разговоров, — произнёс он. — Некоторые офицеры позволяют себе слишком свободные формулировки. Вы любопытны, Шварц?

Вопрос был ожидаемым и опасным. Скажешь «нет» — будешь выглядеть идиотом или лжецом. Скажешь «да» слишком охотно — подтвердишь ненужный интерес.

— Любопытен, герр генерал, — признал я. — Но не настолько, чтобы путать болтовню за карточным столом с разговором по службе.

— А если услышите то, что не предназначалось вам?

— Тогда постараюсь забыть, — произнёс я. — Если не получится — буду вести себя так, будто забыл.

Он аккуратно вытащил монокль, неторопливо протер его кусочком замши и вставил обратно в глазницу.

— Вы понимаете, Шварц, что просто сделать вид, что забыл — явно недостаточно в такой ситуации?

— Человек не всегда распоряжается памятью, герр генерал, — пояснил я. — Зато он распоряжается языком. По крайней мере, обязан.

— Хорошо, — проговорил Вальзам–Йорг. — В Минске любят поговорить о весенней кампании. Вы наверняка слышали, что группа армий «Центр» весной будет скорее восстанавливаться, чем наступать.

Вот она. Тема, которую слишком часто поднимали разные люди, чтобы можно было просто от нее отмахнуться. Я заставил лицо сохранить ровное внимание.

— Слышал, герр генерал.

— И что думаете? — спросил он.

Ловушка была хитрой. Если я скажу, что верю, стану обычным собирателем слухов. Если заявлю, что это подлог, покажу слишком большой интерес и слишком широкое мышление для простого лейтенанта. Если начну юлить, потеряю то, ради чего он меня позвал.

— Думаю, что такая мысль слишком правдоподобна, чтобы относиться к ней небрежно, — произнёс я. — Если её повторяют слишком часто, значит, крупица истины в ней есть. Дыма без огня не бывает.

Вальзам–Йорг медленно сцепил пальцы.

— Вы не любите делать выводы?