Онлайн книга «Игра переходит в эндшпиль»
|
— Какое мнение предпочтительнее? — спросил я. — То, которое заставит людей недооценивать вас, но не мешать вам входить в дверь, — произнёс Вальзам–Йорг. — Это редкое сочетание. Посмотрим, сумеете ли вы соответствовать. — А если не сумею? — Тогда вы вернётесь в свою часть, как только позволят врачи, — безжалостно сообщил он. — Или попадёте туда, куда людей отправляют за чрезмерное самомнение. Война богата вариантами. В приёмной зазвонил телефон. Адъютант поднял трубку, его голос пробился через дверь неразборчивой, приглушённой речью. Вальзам–Йорг вроде бы не отреагировал, но я заметил, что его взгляд на долю секунды сдвинулся к двери. Человек, постоянно держащий в голове десяток нитей, реагирует даже тогда, когда не показывает реакции. — Герр генерал, — осторожно произнёс я. — Могу я задать вопрос? — Один, — разрешил он. — Если он не будет глупым. — Почему я? — спросил я. — Не в смысле чинов и назначения. Это я понимаю. Я временно в Минске, ранен, свободен от строевой службы, вызвал ваш интерес. Но у вас достаточно офицеров, которые старше, образованнее, опытнее и лучше знают штабную работу. Вальзам–Йорг посмотрел на меня без раздражения. Скорее, с удовлетворением: вопрос ожидался. — Именно поэтому, — проговорил он. — Старшие офицеры слишком часто знают, как следует говорить. Образованные — как следует писать. Штабные — как следует выглядеть в глазах других штабных. Мне нужен человек, который ещё помнит, как пахнет сгоревшая деревня, но уже способен объяснить, почему она сгорела. Большинство фронтовиков помнят первое и ненавидят второе. Большинство штабных объясняют второе, не чувствуя первого. Вы, возможно, находитесь в неудобном промежутке. Я хочу проверить, есть ли от этого польза. Он поднялся, показывая, что разговор закончен, и я вскочил следом. — Завтра к вечеру, — напомнил Вальзам–Йорг. — Передадите через адъютанта лично мне. Не оставляйте в общей канцелярии. И, Шварц… — Да, герр генерал? — Не рассказывайте о нашем разговоре в клубе, кафе или при женщинах, которые слишком хорошо умеют слушать. Если Манфред Ланге спросит, можете сказать, что я поручил вам скучную бумажную работу. Он оценит иронию. — Понял, герр генерал. — Свободны. Я щёлкнул каблуками, развернулся и вышел. Адъютант в приёмной молча кивнул мне и отвернулся к бумагам. Умение не проявлять любопытства в таких местах, наверное, считалось отдельной служебной добродетелью. Я вышел в коридор. Те же двери, те же шаги, те же печатные машинки, телефоны, папки, офицеры, запах чернил и табака. Но теперь всё выглядело иначе. До разговора штаб был чужим объектом, куда меня пустили на один визит. После разговора он стал возможным маршрутом к получению ценной информации. Не безопасным. Не открытым. Не моим. Но маршрутом. Оставалось понять, как им грамотно воспользоваться. Глава 15 Глава 15 11 февраля 1942 года День До госпиталя я добирался не самым прямым путём, хотя ноги сами тянули срезать через знакомые кварталы, быстрее выйти к бывшей городской больнице, увидеть Петю, услышать его привычное ворчание и убедиться, что вчерашняя немецкая медицина не угробила единственного человека в Минске, с которым можно было ругаться по–настоящему, без оглядки на легенду, акцент, чужие уши и правильное выражение лица. Но прямые маршруты в оккупированном городе годились только для тех, кто не интересовал ни СД, ни Абвер, ни польских подпольщиков, ни генералов из штаба. Ко мне это уже не относилось, и потому я шёл не спеша, с видом офицера, у которого после серьезного разговора осталось достаточно времени для прогулки и недостаточно причин, чтобы нервничать. |