Книга Игра переходит в эндшпиль, страница 114 – Алексей Махров

— Генерал ожидает вас, лейтенант Шварц, — произнёс он ровным голосом. — Коротких докладов он не любит, но пустых разговоров не терпит ещё сильнее.

— Благодарю за предупреждение, герр обер–лейтенант, — отозвался я.

— Это не предупреждение, — сухо уточнил адъютант. — Это забота о расписании моего шефа. Прошу, проходите.

Он постучал, открыл дверь и отступил в сторону. Я вошёл.

Кабинет Вальзам–Йорга был просторным, но без показной роскоши. Совсем не похоже на кабинет Корфа, где каждый предмет должен был давить на посетителя и напоминать, что хозяин имеет право ломать людей. Здесь всё выглядело иначе: большой рабочий стол, несколько стульев, шкафы с папками, длинная узкая тумба под картами, телефонный аппарат, пепельница, лампа с зелёным абажуром, тяжёлые шторы, отодвинутые так, чтобы дневной свет падал сбоку, и на стене — крупная карта, достаточно общая, чтобы не выдать случайному взгляду ничего лишнего, но достаточно подробная, чтобы показать масштаб мышления хозяина. На отдельном столике лежала свёрнутая карта меньшего формата, рядом карандаши, линейка, несколько чистых листов и закрытая папка без грифа на обложке. За окном виднелся штабной двор: машины, часовые, ограда, антенны функвагена.

Вальзам–Йорг стоял у окна, держа в руках тонкую папку. В дневном свете он казался ещё суше и старше, чем в полумраке за карточным столом. Генерал–лейтенант не обернулся сразу, давая мне пару секунд осмотреть помещение, или, что вероятнее, показывая, что здесь темп задаёт он. Монокль поблёскивал в правом глазу, мундир сидел безупречно, сухие пальцы держали папку так, словно это была не бумага, а инструмент.

Я остановился на пороге и щёлкнул каблуками.

— Лейтенант Вернер Шварц по вашему приказанию прибыл, герр генерал.

Вальзам–Йорг повернулся, посмотрел на меня холодно и строго. Передо мной сейчас стоял не вчерашний соперник по покеру, а начальник оперативного отдела штаба. Старший офицер Вермахта, привыкший думать категориями армий и корпусов, просчётов и последствий.

— Лейтенант Шварц, — произнёс он. — Вчера во время игры вы показали не только удачу. Сегодня меня интересует другое: умеете ли вы думать так же спокойно, когда перед вами не игральные карты, а топографические.

— Игральные карты проще запомнить, герр генерал–лейтенант, — заметил я, не меняя стойки. — Их всего пятьдесят две, а топографических — тысячи.

Он задержал на мне взгляд чуть дольше, чем требовала обычная вежливость.

— Именно поэтому люди слишком часто переоценивают своё умение играть, — проговорил Вальзам–Йорг и указал на стул. — Садитесь. Здесь не допрос, но и не клубная беседа. Если вам потребуется время подумать, думайте. Если не знаете ответа, говорите, что не знаете. Самоуверенные лейтенанты стоят дешевле бумаги, а её у нас в избытке.

— Понял, герр генерал, — произнёс я, садясь.

Стул оказался жёстким, с прямой спинкой, не располагающий ни к расслабленности, ни к нервному ёрзанью. Вальзам–Йорг сел напротив, за стол, но не отгородился им полностью. Лампа с зелёным абажуром стояла сбоку, папка легла перед ним. Он не спешил её раскрывать.

— Молодые фронтовые офицеры, — начал он, сцепив пальцы, — обычно уверены, что штаб ничего не понимает в настоящей войне. Вы тоже так думаете?

Первый ход. Проверка чувства субординации. За карточным столом я мог ответить острее. Здесь острота должна была иметь ремень и поводок.