Книга Перекрестки миров. Том 6, страница 72 – Джек из тени

По залу прошелся нервный веер шепотков. Связи с колонией не было больше года. С тех самых пор, как в столичный порт пришел последний потрепанный штормами галеон с той стороны. А дальше — мертвая тишина. Сенаторы, еще пять минут назад надувавшие щеки, сейчас как один смотрели куда угодно, только не в сторону Императора. И уж тем более избегали встречаться взглядом с принцессой Валерией. Девчонка стояла у подножия трона, приложив ладонь к навершию клинка, и одним своим холодным, презрительным прищуром выносила приговоры.

Казалось, унижать патрициев дальше некуда. Но Сенат добрался до дна, постучал, и ему гостеприимно открыли.

Из боковой двери, тяжело припадая на левую ногу, вышел человек.

Мраморный зал ахнул. Это был трибун. Даже не легат, трибун из всадников. Лорика на его груди была измята так, словно по ней били кузнечным молотом. Левая рука висела на перевязи, а половину лица пересекал свежий, багровый шрам.

Взгляд трибуна был страшен. Так смотрят мертвецы, которым забыли закрыть глаза на погребальном костре.

Никто из нобилей не хотел слышать про колонию уже год назад. Отправка целого легиона за океан? Содержание гарнизона? Это вылетало в такие суммы, что сенатские казначеи хватались за сердце. Зато эти же самые казначеи блестяще просчитали прибыли. Расчистка пахотных земель в тропиках сулила горы золота. Редкие специи, дикий сахарный тростник, уникальный местный мед… Барыши застилали глаза.

А про нюансы благополучно забыли.

Трибун остановился по центру зала. Сплюнул прямо на начищенный мрамор сгусток темной слюны. Сенатор Луций брезгливо сморщился, но промолчал.

— Вы бросили нас сдыхать, — хрипло, сорванным голосом начал трибун. Никаких церемониальных приветствий. Никакого «Слава Императору». Только голая ненависть. — Вы забрали наши галеоны с грузом, оставив четверть легиона с кучкой вспомогательных войск против гребаного ада.

Офицер обвел зал горящими глазами.

— Сначала поперли жабы. Мелкие твари… Выглядят как безобидные лягушки, только пасти усеяны острыми зубами. Большую часть года они сидят в болотах. А потом у них начался брачный гон. Голод… Лягухи начали сбиваться в стаи. По пять-семь тысяч зубастых мешков с дерьмом, прущих к океану прямо через наш город.

Трибун криво усмехнулся.

— Они сожрали две трети нашего скота. И двести пятьдесят колонистов. Обгладывали до костей за минуту. Мы рубили их мечами, пока руки не отнимались, жгли магией, а вы в это время жрали перепелов на своих виллах.

В курии стояла мертвая тишина. Квинт нервно сглотнул.

— Но мы выжили, — процедил офицер. — Отбились. А потом вы приказали рубить лес дальше. Ради цветов, ради меда. Местные пчелы нас не трогали. Жирные мохнатые бочонки размером с кулак. Мы сажали им цветы, они несли нам мед. Разве не так выглядит идиллия. Только вот соседи этих бочонков, гигантские шершни, очень не любили, когда рубят их деревья.

Трибун дернул искалеченным плечом.

— По факту летающие ножи, жала длиной с ладонь. Они пробивали кожу доспехов без особых проблем! Спасала только сталь на теле, да и то не всегда. Мы теряли людей каждый день. Нам нужны были маги! Маги огня! Да чего уж там, любые подошли бы. А вы… вы посчитали, что проект стал убыточным. И списали нас.

Сенаторы втягивали головы в плечи. Слушать правду от живого призрака оказалось физически больно. Но больше, чем трибун, патрициев пугала улыбка Валерии. Девушка смотрела на них с таким многообещающим прищуром, что у Луция заныли зубы.