Книга Перекрестки миров. Том 3, страница 37 – Джек из тени

Асатьев потер переносицу, закрыв глаза.

— Она связалась с папочкой.

— К бабке не ходи, — кивнул особист. — Причем звонок был прямой, минуя всякие там ретрансляторы и почтовых голубей. Напрямую в столицу. Учитывая расстояние и ту задницу, в которой мы находимся по отношению к Римской Империи, жрать эта связь должна как не в себя. А девчонку выдоило знатно, значит, повод был критический.

— Корнев, — констатировал дипломат.

— Корнев, — согласился Третьяков. — Ты же видел ее взгляд на полигоне, когда кошачья старейшина ей с другой стороны разве что ручкой не помахала. У прЫнцессы в голове сложилась правильная на ее взгляд картинка о том, что мы формируем ударный кулак из людей и хвостатых, накачанный нашими технологиями.

Асатьев развернулся на кресле, скрипнув колесиками.

— Что думаешь делать, Илья? — в голосе чиновника прорезалась усталость. — Она не свернула переговоры. Не хлопнула дверью, не приказала паковать чемоданы и седлать лошадей. Значит, Император приказал ей остаться и договариваться. Или… тянуть время.

— Запугать ее мы не сможем, — Третьяков достал портсигар, покрутил его в пальцах, не открывая. — Ты сам убедился. Девчонка боевая, с богатым опытом на передовой. На учения наших архаровцев смотрела не с ужасом, а с профессиональным интересом. Оценивала сектора обстрела, скорость развертывания, плотность огня. На торговлю тоже не повелась. Валерия вовремя перехватила управление процессом у Красса.

— Красс, — Асатьев произнес имя сенатора с брезгливой интонацией. — Может, поработать с этим пухляком за ее спиной? Жирдяй любит золото, любит комфорт. Ему наши технологии и перспективы откатов с торговли должны снести крышу.

Третьяков отрицательно покачал головой.

— Себе дороже, Олег. Красс — форменный трус. Он боится Императора до дрожи в коленях, а теперь боится и Валерию, у которой на пальце правительственная печать. Чуть что пойдет не так, — он нас продаст с потрохами, чтобы выслужиться и получить хоть какой-то шанс не сдохнуть. Если девчонка раньше не задушит его голыми руками прямо в коридоре за измену. Нет, пухляк — теперь фигура пассивная.

Особист прошелся по тесной комнате, заложив руки за спину.

— То есть расклад у нас такой. Пока что в рукаве две козырные карты. Первая — это Корнев, который может зажечь арку Врат, и римляне это знают. Вторая — наш намечающийся союз с кошаками, которые в этом лесу каждую тропинку выучили. И этот союз — считай, открытый вызов Третьему Риму. Мы залезаем в предполагаемую зону влияния и ставим там свой флажок, домик и мангал.

— Не то чтобы совсем открытый вызов, — Асатьев поморщился. — Мы всё же далековато от основных провинций Рима. Да и права на этот лес писаны вилами по воде. Они тут не контролируют ничего. Но в целом ты прав, Илья. Римляне не привыкли, когда у них под носом кто-то другой раздает правила игры.

— Нам нужна встряска, — предложил майор, останавливаясь напротив дипломата. В глазах особиста мелькнул недобрый огонек. — Нужно выбить ее из колеи, заставить совершить ошибку или пойти на наши условия. Сломать ей шаблон.

— Легко сказать, — вздохнул Асатьев. — Как тряхнуть императорскую особу, не обидев при этом ее папашу до состояния объявления священной войны? Мы не можем ее арестовать, не можем давить силой. Дипломатия, мать ее. Мы связаны по рукам и ногам правилами гостеприимства.