Книга Перекрестки миров. Том 1, страница 87 – Джек из тени

Римский командир остановился. Он нахмурился, явно не поняв вопроса, но уловив враждебную интонацию. Затем выпрямился, насколько позволяла раненая нога, и, приложив кулак к сердцу, заговорил. Голос у него был низкий и хриплый, привыкший отдавать команды на поле боя. И говорил он на той самой латыни.

— Sumus exploratores Tertiae Romae! Quis vos estis, qui tam insolita arma fertis et contra barbaros pugnatis?(Мы — разведчики Третьего Рима! Кто вы такие, носящие столь необычное оружие и сражающиеся против варваров?) — произнёс он, чеканя каждое слово.

Романовский тупо уставился на него, потом перевёл взгляд на Корнева.

— Он чего сказал? — в голосе майора слышалось откровенное недоумение. — Похоже на какую-то итальянскую тарабарщину. Может, это макаронники заблудились?

Бойцы, стоявшие рядом, с трудом сдерживали смешки. Ситуация была настолько абсурдной, что нервное напряжение прорывалось в виде неуместного веселья.

Корнев сделал шаг вперёд. Сердце колотилось где-то в горле. Все эти годы, что он зубрил мёртвый язык на истфаке, выслушивая насмешки однокурсников и родственников, считавших это бесполезной тратой времени, всё это было не зря. Этот момент стоил всех бессонных ночей над учебниками.

Старлей глубоко вздохнул, лихорадочно раскапывая в закромах памяти нужные слова и обороты. Он не был уверен, что сможет говорить свободно, но попробовать стоило.

— Nos… sumus milites ex terra longinqua, — медленно, коверкая произношение и подбирая слова, начал Корнев. (Мы… солдаты из далёкой земли).

Римский командир удивлённо вскинул брови. Офицер явно не ожидал услышать ответ на своём языке от человека в этой странной, пятнистой одежде.

— Linguam nostram loqueris? Mirabile!(Ты говоришь на нашем языке? Удивительно!) — в его голосе прозвучало неподдельное изумление. Он сделал шаг ближе, внимательно разглядывая Корнева. — Meum nomen est Gaius Marcellus, Centurio de intelligencia cohors.(Моё имя — Гай Марцелл, центурион разведывательной когорты).

В лагере повисла тишина. Буквально все, от майора Романовского до последнего мотострелка в окопе, с неподдельным интересом, раскрыв рты, слушали этот невероятный диалог. Солдат в современном российском камуфляже разговаривал с мужиком в римских доспехах на латыни посреди чужого мира после боя с эльфами. Если бы кто-то рассказал им об этом ещё неделю назад, они бы просто покрутили пальцем у виска.

— Он сказал, его зовут Гай Марцелл, — перевёл Корнев для Романовского, не отрывая взгляда от римлянина. — Он центурион, командир разведывательной когорты, то бишь роты. И они из, кхм, Третьего Рима.

— Третьего чего⁈ Рима? — нахмурился Романовский. — Москва — Третий Рим, а четвёртому не бывать. Это я ещё со школы помню. Что за бред он несёт? Спроси у него, что они тут делают.

Корнев снова повернулся к легионеру. Диалог был трудным. Латынь, которую он учил, была классической, языком Цицерона и Вергилия. А эти парни говорили на живом, разговорном языке, полном армейского сленга. Но общий смысл уловить было можно.

— Cur hic estis, in terris barbarorum? Nos quoque cum istis… elfis pugnamus, — Корнев запнулся, не зная, как на латыни будет «эльф» или «толкинист», и просто использовал знакомое слово. (Почему вы здесь, в землях варваров? Мы тоже сражаемся с этими… эльфами).