Книга Перекрестки миров. Том 1, страница 107 – Джек из тени

Толкинисты быстро развернулись фронтом к новому противнику. Маги выставляли щиты, лучники осыпали легионеров градом стрел, в том числе активно использовали как огненные, так и ледяные стрелы. Но всё было тщетно, римская военная машина, помноженная на магическую поддержку, была неумолима.

Подойдя вплотную к рядам толкинистов, они не бросились в атаку. Строй замер, а легионеры метали свои короткие копья-пилумы. Сотни тяжёлых дротиков со специальными наконечниками, обрушились на ушастых. Они пробивали лёгкие щиты, делая их бесполезными, впивались в тела, сея смерть и панику. Израсходовав дротики, когорты снова пошли вперед.

— Вот это, я понимаю, пехота… — с невольным уважением произнёс майор Сорокин, не отрывая глаз от экрана. — Никакой суеты, прямо как на учениях.

— Это еще не конец — спокойно ответил старлей — Готов поспорить, не все так просто.

Когда дистанция сократилась до минимума, началась резня. Легионеры, прикрываясь щитами, просто шли вперёд и кололи, кололи, кололи. В это же время с флангов ударила кавалерия. Закованные в сталь всадники и кони врезались в ряды толкинистов, как кувалда в стекло, не встречая серьёзного сопротивления.

Армия толкинистов, ещё полчаса назад казавшаяся непобедимой, начала рассыпаться. Ушастые оказались зажаты в тисках. С одной стороны окопавшийся русский лагерь с его пулемётами, с другой неумолимый стальной каток римских легионов. Но даже при таком раскладе, толкинисты дрались до конца, даже не пытаясь свалить с поля боя. Мощные магические атаки быстро купировали первый прорыв конницы, давая возможность ушастым перестроиться.

— Ну что, мужики, поможем нашим… союзникам — хмыкнув, произнес Романовский.

Остатки боеприпасов, которые берегли для последнего боя, обрушились на мечущихся в панике толкинистов. Пулемёты, до этого стрелявшие короткими очередями, зашлись в непрерывном, яростном лае.

Картинка с беспилотника, который из последних сил держался в воздухе на почти севшей батарее, была похожа на ожившее полотно какого-нибудь баталиста, перебравшего с мухоморами. Это был грандиозный апокалипсис. На огромной поляне, превратившейся в смертельную арену, сошлись три разные силы

Корнев, припав к окулярам мощного бинокля, наблюдал за работой легионов, и его истфаковское прошлое смешивалось с настоящим опытом боевого офицера.

— Жестокие сукины дети, — прокомментировал Сорокин, видя, как легионер хладнокровно добивает мечом раненого ушастого.

— Они воюют так полторы тысячи лет, — ответил Корнев. — Здесь нет Женевской конвенции. Есть только победа или смерть. К тому же, такое поведение объяснимо, ушастые бьются как демоны, никто не сдается в плен. Римляне тоже, пусть и не так сильно, но умоются кровью.

В подтверждение слов старлея в рядах легионеров грохнув взрыв, разметав по округе почти сотню воинов, в образовавшийся разрыв в построении, тут же хлынули ушастые, собирая кровавую жатву. Оставшиеся в живых маги толкинистов, то там, то здесь устраивали локальные прорывы. Движение легионеров застопорилось, а вскоре и вовсе остановилось.

Ближний бой усилился, вокруг лагеря были непрерывно слышны крики умирающий, лязг металла и грохот взрывов. И здесь особенно ярко столкнулись две «магически школы». Маги ушастых, действовали автономно, активно маневрируя и нанося мощные удары по легионерам, после чего быстро отступали за ряды пехоты. Римские маги работали строго в командах, словно волнорезы, пробивая порядки противника. Пара магов держала барьер, идущий впереди заливал все огнем, еще пара-тройка была готова подменить того или иного активного участника группы. Команды римлян были хороши, но предсказуемы в своих действиях. Несколько таких групп, резко атаковали с разных сторон, быстро перегружая барьер, после чего римлян засыпали огненными стрелами, лишая пехоту магической поддержки на том или ином участке противостояния.