Книга Стальной прибой, страница 89 – Джек из тени, Марк Блейн

— Особых гостей, значит, — хмыкнул в ответ.

Наместник продал город ушастым морячкам. Темные не стали жечь порт, потому что через него идут товары, деньги, возможно — рабы и магические ингредиенты, которые они втихаря переправляют на свой изолированный континент. Идеальная схема. Город работает как гигантская ширма, пока в самом его сердце, за черными стенами, ушастые творят свои дела. И держат там пленников, которых нельзя просто так убить. Таких, как старшая Сирена.

— Значит так, дамы и господа, — я заложил руки за спину, оглядывая свою небольшую ударную группу. — В лоб мы не пойдем. Тратить время на осаду и проливать море человеческой крови мы не будем.

— И что ты предлагаешь? — Лира скептически изогнула бровь, хотя её хвосты перестали искрить, что уже было хорошим знаком. — Постучимся в ворота и скажем: «Извините, мы тут мимо проходили, отдайте нашу рыбку»?

— Почти, дорогая.

* * *

Терпение — добродетель снайперов, маньяков и тех, кто не хочет умыть город кровью мирняка просто из-за зуда в заднице. Мы решили не гнать лошадей. Раз этот прибрежный мегаполис так старательно косплеит оазис мира и благополучия, вваливаться туда с ноги и пулеметами наперевес было бы тупо. Поэтому мы взяли паузу.

За эти двадцать один день мои спецы из разведки просочились за стены, слились с местными бичами, портовыми грузчиками и завсегдатаями кабаков. Информацию цедили по капле, выстраивая графики смен караулов, схемы патрулирования и маршруты тех самых «элитных» отрядов магистрата.

А потом мы устроили им театр. Спектакль одного актера, где в главной роли выступал Гюнтер, а массовкой служила сотня моих самых мордатых, но умеющих держать язык за зубами легионеров. Переодетых, естественно. Никакой брони со стилизованным волком на плече. Кожаные куртки со следами потертостей, разномастные шлемы, мечи в простых ножнах. Типичная, хотя и подозрительно дисциплинированная охрана охренительно богатого торгового каравана.

Тысячный ударный кулак штурмовой пехоты я тормознул в лесу, в паре километров от тракта. Скрыт лисичек работал как швейцарские часы — нас тупо не было на карте. А вот длинная, как кишка динозавра, лента из тяжело груженых телег под скрип несмазанных осей поползла к главным воротам.

Местные, надо отдать им должное, не совсем уж мышей не ловили. Конный патруль срисовал караван часов за шесть до подхода. И вот тут начались танцы. Сквозь оптику я наблюдал, как на стенах замельтешили плащи, как спешно подтягивают резервы к надвратному барбакану. Без паники, но с явным напряжением. Еще бы, когда к тебе катится толпа суровых мужиков с телегами, у которых под брезентом угадываются весьма специфические габариты, напряжешься поневоле.

Я сидел на складном стуле в командном шатре, замаскированном в подлеске, и слушал эфир. В ухе тихо шипел переговорный амулет.

— Шеф, это Первый. Подкатываем к ленточке, — хриплый голос Гюнтера был спокоен, как бетонная плита. — На стенах луки, арбалеты. Взвели, но не целятся. Старший смены спускается.

— Работай по плану, Гюнтер. Улыбаемся и машем.

Сквозь фоновый шум я слышал, как скрипят колеса передовой телеги, останавливаясь перед коваными воротами. И голос местного начальника караула, в котором тщательно маскируемый мандраж боролся с профессиональной наглостью.