Книга Стальной прибой, страница 58 – Джек из тени, Марк Блейн

Снаряды рвались среди шатров, щедро раздавая вокруг себя ревущее алхимическое пламя. Загорелось всё и сразу. Сквозь грохот разрывов до нас донеслись истошные крики заживо горящих людей. Паника вспыхнула мгновенно. Солдаты Виртела выскакивали из палаток в одном исподнем, спросонья не понимая, куда бежать, и тут же попадали под второй залп.

Надо отдать им должное — среди войск Виртела оставалось еще много опытных, бывалых вояк. Они не рассыпались окончательно. Сквозь хаос прорвались зычные команды уцелевших офицеров. Маги темных эльфов и предателей-лангрцев начали судорожно, вытягивая резервы, выставлять над лагерем широкие, пульсирующие барьеры, спасая ситуацию от полного выжигания.

А пехота, натягивая на ходу броню, стала спешно сбиваться в плотные коробки на уцелевших от огня участках. Командиры успели собрать плотный строй с глубиной в семь шеренг, ощетинившись в сторону холма лесом длинных пик. Против пехоты или обычной кавалерии — хрен проломишь.

Только вот мы и не собирались играть по их правилам. На правом фланге, там, где только что была сплошная стена предрассветного тумана, воздух вдруг пошел рябью. Словно кто-то огромный сдернул пыльное покрывало. Маскировочные чары Лиоры спали.

И оттуда, набирая разгон, уже неслась конная лава. Две тысячи наших тяжелых всадников. В сумерках их начищенные доспехи жутковато отражали всполохи пожаров и пульсацию магических щитов. Земля завибрировала так, что у меня мелко затряслись камни под подошвами.

Офицеры мятежников увидели угрозу. Они разворачивали часть пикинеров навстречу кавалерии. Семь рядов тяжелых копий, упертых в землю. Любой нормальный кавалерист сейчас должен был отвернуть или сдохнуть на этих деревяшках.

Но конница была непростой.

Мои парни, сидевшие в укрытиях на холме, с отвисшими челюстями смотрели на то, что происходило дальше. За пару десятков метров до столкновения вокруг каждого всадника и его бронированной лошади вдруг зажегся индивидуальный магический барьер — синеватая пленка, облегающая силуэт. А кончики их массивных штурмовых копий начали разгораться густым, багровым светом, наливаясь жаром.

Сшибка не была похожа на обычный бой. Это был удар локомотива в заглохший на рельсах грузовик. Первый ряд кавалерии на всем скаку врезался в ощетинившуюся пиками толпу. Горящий багровым наконечник копья при встрече с преградой — будь то щит, грудная клетка или чужое выставленное древко — не просто пробивал её. Он детонировал.

Короткая, яркая вспышка взрыва. Рунная гравировка высвобождала заряд. Вражеских солдат либо мгновенно разрывало на части, либо, если на них была хорошая защита, тупо отбрасывало назад на десяток метров, ломая кости их же товарищам в задних рядах. Каждое такое копье, изготовленное мастерами-гномами, имело в накопителе десять таких зарядов. Десять микровзрывов при контакте.

И этого хватило за глаза. Тяжелая кавалерия пробила семирядный строй пехоты насквозь практически без потери скорости. Они просто проехали сквозь них, как раскаленный нож сквозь масло, оставляя за собой просеку из разорванного мяса, гнутого железа и оглушенных, контуженных взрывами людей.

Я скосил глаза на своих ветеранов. По лицу Гюнтера и остальной братвы было ясно одно: я просто физически не смогу отказать им в просьбе отбыть в командировку, чтобы они могли покататься на такой карусельке. Сержант смотрел на разворачивающуюся для повторного удара конницу таким влюбленным взглядом, каким нормальные мужики смотрят на доступных портовых девок после полугода в плаванье на утлом суденышке.