Книга Стальной прибой, страница 28 – Джек из тени, Марк Блейн

Эльф выжил, но выглядел так, будто прошел через мясорубку. Его роскошный плащ висел горелыми лохмотьями, левая рука безвольно плетелась вдоль тела, а лицо исказила гримаса такой ярости, что солдаты шарахались от него в стороны. Магистр лишился почти всех своих ассасинов и большей части боевых магов за какие-то двадцать минут.

Морзен, игнорируя субординацию и принца, остановился в десятке шагов от шатра. Он запрокинул голову к небу и грязно, исступленно ругался. Он мешал изысканный высокий эльфийский с грязным портовым наречием людей, щедро сыпля проклятиями.

— Мрази! Твари безродные! — ревел Морзен, брызгая слюной. Магистр окончательно потерял лицо. — Я выпотрошу вас! Каждую долбаную хвостатую девку я лично распну на крестах! Вы захлебнетесь в собственной крови, ублюдки…

Виртел удивленно повернулся к нему. Он никогда не видел, чтобы эти холодные, надменные существа впадали в такую примитивную истерику. Принц открыл рот, чтобы что-то сказать, попытаться вернуть контроль над ситуацией.

Но Морзен вдруг резко, на полуслове, заткнулся.

Звук прилетел на секунду позже. Резкий звук, похожий на щелчок кнута, только усиленный в десятки раз.

Виртел моргнул.

На том месте, где только что находилась голова орущего магистра темных эльфов, внезапно расцвело влажное, красное облако. Рунная пуля вошла точно в открытый рот Морзена и вышла через затылок, унеся с собой верхнюю часть черепа и остатки эльфийского высокомерия.

Обезглавленное тело постояло еще долю секунды, комично взмахнув уцелевшей правой рукой, а затем тяжело рухнуло на землю, прямо под ноги застывшему от ужаса Виртелу. Из обрубка шеи густыми толчками хлестала черная в сумерках кровь, заливая дорогие сапоги принца. Стрелок подловил темного буквально в шаге от защитного барьера принца.

Эхо от того выстрела, снесшего ушастую башку магистра Морзена, казалось, гуляло по лесам еще долго. А может, это просто в ушах звенело от адреналина. Но факт остается фактом: один меткий выстрел снайпера, и хваленый темп наступления мятежников сломался к чертовой матери, как гнилая трость.

Виртел и его потрепанный егерский корпус тащился до Нордхайма лишние пять суток. Шли, шарахаясь от собственной тени. После ночной резни они двигались так медленно, словно у каждого солдата к яйцам была привязана гиря. Боялись каждого куста. И правильно делали, потому что наши снайперы не давали им расслабиться ни на минуту, методично выбивая офицерский состав.

Дело пошло чуть веселее (ну, для них веселее), только когда колонна наконец вывалилась из дремучих лесов на открытую местность. Как ни крути, а на голых полях небольшие диверсионные отряды шансов почти не имеют. Затопчут конницей и не заметят. Пришлось моим парням отойти. Но свою главную задачу они выполнили на двести процентов — подарили нам время.

И гарнизон Нордхайма это время зря не терял. Пока Виртел психовал и хоронил своих подчиненных, старый комендант крепости пахал как проклятый. Количество копий на стенах догнали до расчетных пяти тысяч. Плюс, по моим каналам, туда успели перебросить десяток очень некислых, обстрелянных магов. Теперь Нордхайм превратился в такой знатный, шипованный геморрой на пути атакующих, что говорить о взятии его с наскока мог только конченый идиот.