Книга Пионеры диких земель, страница 4 – Джек из тени, Марк Блейн

Я молчал, обдумывая её слова. Звучало само по себе страшно, но выбора не было. Это была война, и на войне не бывает чистых методов.

— А в чём опасность для твоих людей? — спросил я.

— Делай, — сказал я твёрдо. — Готовь своих «шепчущих». Мы попробуем на младшем, его воля должна быть слабее.

Лира молча кивнула и вышла из комнаты. Гром посмотрел ей вслед, потом на меня.

— Ты уверен, Вождь? — тихо спросил орк.

— Ты сам знаешь ответ — ответил ему. — Мы воюем с чудовищами, которые считают нас животными. А чтобы победить чудовище, иногда нужно самому стать ещё страшнее.

Через час всё было готово. Младшего эльфа перевели в другую камеру, более просторную. В центре на полу был начертан сложный рисунок из серебряной пыли. По четырём углам от него сели четыре лисицы в тёмных, почти чёрных одеждах, их лица были скрыты масками. Перед каждой лисицей стоял небольшая ёмкость с каким-то порошком. Сам эльф сидел в центре круга, прикованный к тяжёлому железному стулу. Он смотрел на эти приготовления с откровенным любопытством, как на театральное представление.

— Решили развлечь меня фокусами, дикари? — усмехнулся он. — Неужели вы думаете, что ваши детские заклинания на меня подействуют? Даже интересно, что работает в этой глуши.

Лира, медленно подошла к тёмному, тот лишь оскалился.

— Красивая зверушка — усмехнулся парень — приходи ко мне после представления, поможешь расслабиться. Я знаю много…

Договорить Лира ему не дала, схватив за горло. Тёмный стал задыхаться и хрипеть, лиса подгадала момент и ловким движением влила пленнику жидкость из небольшого флакона прямо в глотку. Затем закрыла рот и заставила проглотить.

— Что ты в меня влила, тварь? — прорычал тёмный, но Лира быстро отошла, выталкивая меня за дверь.

Четыре «шепчущие» одновременно начали что-то напевать на своём языке. Их голоса, низкие и мелодичные, сплетались в сложную, гипнотическую мелодию. Затем одновременно подожгли содержимое ёмкостей, воздух в камере начал уплотняться, по полу пополз лёгкий, багровый туман, который, клубясь, начал окутывать эльфа.

— И это всё? — он рассмеялся. — Как разочаровыва…

Он не договорил, его смех оборвался, глаза расширились от ужаса, который был настолько неподдельным, настолько животным, что у меня по спине пробежали мурашки. Тело забилось в конвульсиях, он пытался закричать, но из горла вырвался лишь хриплый, булькающий звук.

— Что происходит? — спросил я у Лиры, заглядывая в помещение через стекло.

— Ищут его кошмары, — ответила она, не сводя глаз с камеры.

Алый туман, который теперь заполнил всю камеру, клубился, жил своей собственной, чудовищной жизнью. Он то сгущался, образуя причудливые, рваные образы, то рассеивался, открывая нам фигуру эльфа, бьющегося в агонии на своём железном стуле. Пение четырёх «шепчущих» стало громче, настойчивее, оно ввинчивалось в мозг, вызывая тошноту и головокружение даже здесь, за толстой дверью.

Эльф больше не смеялся, его лицо, ещё недавно выражавшее лишь надменность и скуку, теперь было искажено маской первобытного, незамутнённого ужаса. Глаза, широко раскрытые, смотрели в пустоту, но я знал, что он видит не стены каземата. Тёмный дёргался, хрипел, пытался вырваться из оков, цепи натужно скрипели и звенели. Из его горла вырывались обрывки слов на незнакомом, шипящем наречии, но в них не было приказов или проклятий, только мольба и отчаяние.