Книга Формула огня, страница 122 – Джек из тени, Марк Блейн

— И всё? Мы воюем, ты кормишь наших баб и детей?

— Да, — просто ответил я. — Это вся сделка, простая и честная. Без красивых слов о патриотизме. Вы мой меч, я ваш щит и ваш амбар. Выживем, будет вам земля и серебро.

Он постоял мгновение, глядя на меня, потом на своих товарищей. А потом сделал шаг вперёд.

— Я согласен.

И это было как прорвавшаяся плотина. За ним вышел второй, третий. Через минуту вся толпа качнулась вперёд.

— Кто хочет вступить в мою армию, — прокричал я, перекрывая нарастающий гул. — Шаг вперёд! Вы получите имя, оружие и новую жизнь. Все остальные, кто не может или не хочет воевать, будут отправлены в тыл. Работать на заводы и поля. Работать за ту же еду и ту же крышу над головой. В моём мире не будет бездельников. Либо ты солдат, либо ты рабочий. Третьего не дано.

— Хорошо, — кивнул я. Удовлетворение, холодное, как сталь, разлилось внутри, система работала. — Вы больше не беженцы. Вы рекруты Первого Легиона Железного Барона. Ваша старая жизнь кончилась. Поздравляю с началом новой.

Я приказал своим офицерам начать запись. Они разбивали рекрутов на десятки и сотни, записывали их имена, выдавали им бирки с номерами. Бывшие крестьяне, ремесленники, дезертиры, они становились частью моей личной армии. Армии, которая присягала на верность не герцогу, а мне. Человеку, который предложил им самую честную сделку в их жизни: их ненависть в обмен на миску супа для их детей.

Я смотрел на это, и понимал, что только что подписал смертный приговор старой аристократии. И, возможно, самому себе… Я создавал преторианскую гвардию. Силу, которая не подчинялась никому, кроме меня. И я знал, что день, когда мне придётся её использовать не против эльфов, а против своих же, неумолимо приближается. Но сейчас это было неважно. Я получил то, что хотел, тысячи новых, отчаянных, готовых на всё штыков.

Я повернулся и пошёл прочь с плаца, оставив офицеров заниматься рутиной. Я шёл в кабинет к своим картам. Рекрутинг был лишь первым шагом. Теперь этих людей нужно было превратить в солдат. А это была уже совсем другая, куда более сложная задача. И времени на её решение у меня было в обрез.

Я стоял на смотровой площадке своего командного бункера и смотрел на то, как моя новая армия учится ходить. Это было жалкое, почти комичное зрелище. Тысячи вчерашних крестьян и ремесленников, одетых в одинаковые серые робы, пытались маршировать по плацу в утренней измороси. Они спотыкались, сбивались с шага, путали лево и право. Мои сержанты, ветераны «Ястребов», охрипли, пытаясь вбить в эти непутёвые головы основы солдатской муштры. Они орали, матерились, раздавали подзатыльники. Но это был мой сброд. И я собирался выковать из этого человеческого лома стальной клинок.

Ненависть, как оказалось, отличный катализатор. Эти люди, потерявшие всё, готовы были учиться. Они жадно впитывали каждое слово, каждое движение. Они хотели не славы, они хотели убивать. И я собирался дать им эту возможность. Но сначала им нужно было научиться не стрелять друг другу в спину.

Мои размышления прервал стук сапог по бетонным ступеням. Эссен, мой адъютант буквально летел, размахивая каким-то свитком, его аристократическое лицо было раскрасневшимся от быстрой ходьбы и возбуждения, которое он даже не пытался скрыть.