Книга Формула огня, страница 125 – Джек из тени, Марк Блейн

А с востока продолжали приходить донесения от Элизабет. Короткие, сухие, похожие на удары молота по наковальне. «Атакован обоз. Уничтожено три повозки. Захвачено оружие. Потерь нет». «Сожжён фуражный склад. Убито десять эльфов. Потерь нет». «Разрушен мост через реку Чёрная. Замедлено продвижение вражеского отряда. Потерь нет».

Её маленький отряд превратился в призрака, в ночной кошмар для эльфийских тылов. Они носились по степи, нанося короткие, болезненные удары, и тут же растворяясь в предгорьях. Каждое такое донесение я приказывал зачитывать во всех бараках. Это стало нашим главным идеологическим оружием. Имена Элизабет и Грома превратились в легенду. Для моих рекрутов они были живым доказательством того, что месть возможна. Особенный акцент мои сержанты делали на то, что Элизабет дочь герцога, которая ведёт лично войска в бой. Да, лица дворян надо было видеть, когда бывший крестьянин Вестмарка, после очередного донесения желал здоровья самому герцогу и его семье. Дураки давно померли в своих шелках, оставшиеся понимали, всю их разодетую кодлу эти бывшие крестьяне расстреляют с именем Железного барона и герцога на устах. И каждый день, каждая маленькая победа приближала этот день.

Но я ждал другого донесения. Элизабет ищет не только караваны, но и выживших.

Гонец прибыл глубокой ночью, когда лагерь наконец погрузился в тревожный, чуткий сон. Он был измождён, его лошадь пала прямо у ворот форта. Это был один из орков Грома, и он принёс не просто донесение, а крик о помощи.

«Супруг мой, — снова начиналось письмо Элизабет, но на этот раз её почерк был не таким ровным, буквы плясали, словно она писала на колене, в свете тусклого костра. — Мы нашли их».

Дальше шло описание, от которого у меня мороз пошёл по коже. Её разведчики, рыская по предгорьям в поисках следов, наткнулись на ущелье, заваленное камнями. Еле заметная тропка вела внутрь. Они нашли там то, что осталось от клана Чёрного Камня. Некогда гордое, сильное племя, теперь они представляли собой жалкое зрелище. Несколько сотен орков, в основном женщины, старики и дети. Воинов почти не осталось. Они сидели в ледяных пещерах, умирая от голода и ран. Они питались мхом и редкими горными козами, которых удавалось поймать.

Элизабет описывала их состояние с холодной, почти медицинской точностью. Истощение выскокой степени, цинга, обморожения. Многие раненые просто гнили заживо, не имея ни лекарств, ни сил бороться. Они были загнаны в эту ловушку, как звери, и ждали своей смерти.

«…Первый контакт был напряжённым, — писала она. — Они встретили нас градом камней. Не верили, что мы пришли помочь. Думали, мы ещё одни враги. Грому пришлось выйти вперёд одному, безоружному. Он говорил с их старейшиной на своём языке почти час. Рассказал про тебя, про форт, про нашу войну. Про то, что их вождь Урсула жива. Только после этого они опустили свои камни».

Я вызвал к себе Балина. Гном-лекарь, разбуженный среди ночи, был хмур и неразговорчив, но, увидев выражение моего лица, понял всё без слов.

— Как она?

— Живее всех живых, — проворчал он. — Упрямая, как все бабы, только помноженная на орочью живучесть. Яд почти вышел, раны медленно затягиваются. Но она слаба, командир. Ей нужен покой и хороший бульон, а не вот это всё.